Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

— Так вот, — начал я, когда мы дошли до нижней станции подъемника, — переводится это название как Самый первый, ну или Самый крутой, на заставке у них как раз такая крутая гора изображена, видела наверно…

— И вокруг нее звездочки летают, — добавила она.

— Точно, запоминается с первого раза. Основали его, Парамаунт этот, выходцы из Восточной Европы, Цукор — венгерский еврей, Голдфиш — польский. И в начале 20 века они скинулись и учредили такую компанию, девизом они взяли — известные люди в известных фильмах…

— Как-то не очень убеждает, — сделала ремарку Лена.

— Для начала века в самый раз, актеров они и правда самых, что ни на есть популярных на о момент привлекли, Фэрбенкса и Пикфорд, например, а еще Валентино и Ллойда, известного комика. Ну и так вот они худо-бедно дожили до 60-х годов, помогло им то, что в собственности у них была огромная сеть кинотеатров…

— А что случилось в шестидесятых?

— В нашем изменчивом мире все течет и все меняется, как заметил когда-то мудрый Гераклит, поэтому в шестидесятых компания эта стало форменным банкротом, сеть кинотеатров у них отобрали, а снимаемые фильмы перестали приносить ожидаемый доход. Поэтому престарелый Цукор ушел со сцены, продав свои акции Бладорну… это золотой мальчик с Уолл-стрита, решивший расширить сферу своих интересов. И с тех пор дела у Парамаунта резко пошли в гору — вытащили его такие фильмы, как История любви, Ребенок Розмари и Китайский квартал.

— А сейчас как у них дела?

— Насколько я знаю — совсем неплохо… не так, конечно, как в довоенные времена, но это одна из четырех ведущих кинокомпаний Америки.

Глава 17

— Я никогда не была на киностудиях, — призналась Лена, — поэтому мне жутко любопытно, как у них все устроено изнутри. А какие фильмы они сейчас снимают, ты случайно не в курсе?

— В курсе, — ответил я, напрягая свою память, — Три дня Кондора, Марафонец и Эммануэль… на последнюю, думаю, нас не пустят, там эротика 18+.

— Ну а вдруг, — рассмеялась Лена, — а если не пустят, расскажи про первые два кино.

— Кондор это про козни ФБР, насколько я знаю, в главной роли Роберт Редфорд — он там по сценарию работает в некой прикормленной фирме и случайно натыкается на один неафишируемый факт, способный причинить вред федералам. В итоге всю контору большие боссы решают зачистить, а Редфорду повезло, он скрывается, и его потом долго ловят… в Нью-Йорке, по-моему дело происходит, триллер такой мощный.

— А второй про что?

— Тоже боевик, но немного в другой плоскости — главный негодяй там недобитый фашист, скрывающийся в Америке. И этот фашист все кино пытает случайно сунувшего нос в его дела мужика… которого играет Дастин Хоффман. Сильное кино, но мрачное…

— А марафонцы тут при чем?

— Так этот Хоффман — фанат занятий бегом, в начале и в конце он бегает по набережным, не марафон, конечно, но достаточно долго.

— А что-то полегче они вообще снимают? Про любовь там или музыкальное…

— Кинг-Конг, кажется, у них на выходе… знаешь, про что это?

— Слышала что-то… про большую обезьяну, которая громила Нью-Йорк… и где же здесь про любовь?

— Так эту обезьяну укротила девушка, Джессика Ланж ее играет — вот тут и возникает любовь… а музыкальное — я что-то слышал про восходящую звезду американского кино, Траволта его зовут, через год где-то выйдет музыкальная комедия с ним, Лихорадка называется. Но это пока в проекте.

— Ладно, — наморщила она лоб, — мне все понятно… может, на лыжах прокатимся?

— Там же костюмы нужны, — заметил я, — да и лыжи с ботинками тоже… давай я это вопрос задам товарищу Уткину — пусть порешает вопросы.

Манхэттен-бич

На следующее утро после завтрака, входившего в стоимость номеров, нас встретил в вестибюле специально прикрепленный товарищ, назвавшийся Йоханом Барбриджем. Я, сказал он, должен доставить вас на студию Парамаунт-пикчерс и представить руководству, а дальше уже вы сами будете действовать. Нам с Леной такой план понравился, поэтому уже через пять минут мы рулили по загруженным улицам Лос-Анджелеса.

— А ты не знаешь, — спросила меня между делом она, — почему он называется городом ангелов? Странное название для города…

— Знаю, — кивнул я, — первое поселение на этом месте основали испанские колонисты в 18 веке, оно называлось как-то страшно длинно… типа Эль Пуэбло де Нуэстро Сенойра де Лос Анджелес. Что в переводе значит — Селение Богоматери, царицы Ангелов и все такое… а со временем все это укоротили до Лос-Анжелеса, вот и все.

— Значит, Богоматерь тут тоже потопталась… — заметила Лена, но наш диалог прервал Йохан, сделав нам замечание — говорите типа по-английски.

— Экскьюз ми, сир, — тут же ответил я ему, — мы тут с Леной поспорили, почему и зачем ваш город называется ангельским… что, действительно тут ангелы встречаются?

— Хм… — замешался он с ответом, — насчет ангелов у нас тут не очень, одни черти почему-то попадаются… а город так испанцы назвали еще до нас — решили не переименовывать. А мы почти приехали…

Микроавтобус Мицубиси свернул c Сомерсет-Санч-роуд на бульвар Лейквуд и припарковался тут, найдя пустое место справа. Рядом высился здоровенный бетонный корпус с неоновой надписью сверху Paramaunt.

— Выходим, — скомандовал Барбридж, — а ты подожди часик, — добавил он водителю.

— Не надо, — тут же среагировал я, — обратно мы сами доберемся, не маленькие.

Йохан махнул рукой водиле, можешь, типа, быть свободным, и мы все трое отправились к главному входу в этот Парамаунт, был он шикарным и выполненным почему-то в арабском стиле, с затейливой резьбой и имитацией минарета сверху. Проходная тут не слишком отличалась от советских реалий — такой же усатый вахтер сидел в окошке, и он так же не хотел нас никуда пускать. Положение спас Барбридж, он сбегал до местного телефона и вызвонил нужного товарища. Тот явился буквально через пару минут.

— Русские? — весело спросил он у нас всех сразу, мы закивали, а он продолжил, — как же, как же, помню — ваш лидер заезжал сюда лет 15 назад… такое трудно забыть. Сейчас я все устрою…

— Это что за лидер?