Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

— В Москве, тоже по слухам, — сказал ему я, — тоже что-то подобное имеется… только там это не дополнительная платформа, а целый секретный вокзал — с него Брежнев отправляется в поездки по стране.

— Интересно, — задумался он, — наверно в любой стране секретные службы что-то такое имеют. А нам сюда, если не ошибаюсь, — и он указал на выход, над которым висела табличка «42 стрит».

Консульство Республики Мексика оказалось именно здесь, буквально в полусотне метров от выхода с Гранд-Централа, я еще подумал, что они выбрали очень странное место для своей резиденции. На входе нас строго проверили на предмет соответствия спискам, проверял амбал двухметрового роста и со зверской физиономией — на удивление Джон там оказался, поэтому через пять минут мы уже заходили в большой зал, где нас встретил тот же самый мистер Санчес.

— Вот и славно, что вы не забыли о моем приглашении, — сделал дружелюбную мину он, — значит, вы двое идите готовиться к выступлению, это вон в ту дверь, а ты, — указал он на Джона, — посиди пока здесь, можешь пообщаться с народом. Да, ваше выступление идет третьим номером, после гимна и Харабе-Тапатио…

Мы с Леной пошли за кулисы большой сцены, а по дороге она у меня спросила, что это за харабе такое.

— Народный танец в Центральной Америке, — пояснил я, — его еще называют мексиканский танец с шляпой — увидишь, не забудешь.

А за кулисами царил обычный предпремьерный мандраж — выступающие не находили себе места, в последний раз репетировали свои роли и галдели на все голоса и наречия. Нас встретил толстый такой мексиканец в сомбреро и с ходу заявил:

— Это вы что ли русские? А я Рамирес, распорядитель… ну пойдем за мной… музыку-то принесли?

— Конечно, мистер Рамирес, — я вытащил из пакета пленку, любезно одолженную нам Викторией, — с самого начала надо запускать. Я кстати Виктор, а она Элен.

— Что там у вас, калинка-малинка?

— Берите выше, мистер Рамирес, тут Казачок.

— Ну и отлично, переодеваться вам, как я вижу, не надо, пошли прослушаем музыку, а то мало ли что может быть…

Мы дружно поплелись за этим мексиканцем, у которого щеки буквально лопались от жира, в итоге он завел нас в какую-то каморку и поставил ленту на магнитофон Сони. Прослушивание первых же тактов мелодии его удовлетворило полностью.

— Как вы танцуете, я уж проверять не стану, — повернулся он к нам, — на вашей совести останется этот момент… пока можете посидеть здесь или пообщаться с другими артистами — я сообщу о вашем выходе за пару минут до… — и он нас покинул.

— Деловой человек, — улыбнулась Лена, — по-моему, бывший офицер.

— Слишком жирный он для военного-то, — ответил я, — хотя в этой Америке всякое может быть. Давай пообщаемся что ли с артистами, раз нам разрешили.

Прямо у выхода из этой гримерки, где Рамирес слушал пленку, стояла целая группа молодежи в индейском обмундировании — пончо, кожаные штаны и юбки, мокасины на ногах, а на голове убор из перьев, по-моему, из гусиных.

— Хай, бро, — сказал я ближайшему индейцу, — как жизнь?

— Отлично, — ответил он, смерив меня с ног до головы, — а будет еще лучше. А вы тут под кого косите, под югославов что ли?

— Не совсем, — ответил я, — это у нас русские народные костюмы, а исполнять мы будем русский народный танец Казачок. А вы что?

— А мы танец с обручем, хуп-хула, слышал про такое?

Я честно помотал головой, Лена тоже — не слышали и не видели мы такого.

— Ну значит, увидите, мы в самом конце выйдем. А вы, выходит, русские?

— Так точно, — доложил я, — прямиком из России приехали, по школьному обмену.

— Парни, идите сюда, — позвал этот индеец остальных, — на настоящих русских посмотрите.

Остальная группа тут же окружила нас, но вопрос решилась задать только одна девочка.

— Как там жизнь в России?

— Да не очень от вашей отличается, — дипломатично ушел от ответа я, — машин только поменьше и Кока-колы в магазинах нет.

— А тут вы что делаете? — спросил парень с суровым выражением лица, — если не секрет?

— Учимся в Хай-скул оф Бронкс, — вступила в разговор Лена, — а что, нельзя?

— Можно… — сбился с своего обвинительного тона этот парень, — а что показывать будете, если не секрет?

— Казачок, — это уже я начал разруливать ситуацию, — это восточнославянский народный танец, отличающийся быстрым темпом и быстрыми же движениями рук и ног. А казачок собственно — это маленький казак, это такая народность на юге нашей страны.

— Покажете? — никак не хотел униматься этот друг.

— Без музыки, конечно, не то будет, но попытаемся… Лена, ты как, согласна?

Лена просто кивнула, и мы разошлись в разные стороны, готовясь к исполнению пары-тройки движений Казачка.

Глава 15

Без музыки, как я и заметил, смотрелось все наше действо не очень, но основные движения мы показали в полном объеме, и перекатывания с пятки на носок, и приседания с последующим выпрыгиванием, Лена же лихо покружилась на одной ноге, вызвав восхищенные отклики индейцев.

— Умеете, сразу видно, похоже на ушу, кстати, немного, — сказал этот разговорчивый парень, — меня Майком зовут.

Я тоже представил нас обоих и немедленно перешел в наступление.

— А теперь вы покажите, что умеете — не нам же одним отдуваться…

И они тут же согласились… хуп-хула этот исполнялся с обручем, я тут же вспомнил, что что-то такое было популярно у нас в шестидесятые — ничего там особенного не было, но при синхронном исполнении смотрелось неплохо.

— Вижу, что умеете, — отзеркалил я слова этого Майка. — А еще кто тут в программе значится?

— Ну мексиканцы, конечно, — начал перечислять Майк, — танец со шляпой, очень зрелищно выходит, потом немцы исполнят свой шуплатер…

— Чего? — переспросила Лена.

— Баварский танец такой, — пояснил он, — еще итальянцы спляшут тарантеллу, а греки свою сиртаки… что это, знаете?

— Знаем, — одновременно кивнули мы с Леной.

— Вот и все, а