Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

день, 25 декабря. Заведение называлось Театр Гершвина, по имени знаменитого джазового музыканта начала 20 века. Это, как сообщила нам неумолкающая Билли, был самый большой театр в городе, вмещающий до двух тысяч зрителей.

Билеты нам лично раздал декан Шварц, он же и навязался в сопровождающие — мероприятие все же организовано централизованно, значит, и контроль над ним нужен из центра. Нам с Леной достались места довольно близко к сцене, десятый ряд, но с краю… ну так даже лучше, выбираться в случае чего короче.

— О чем речь будет, хотя бы в двух словах? — попросил я Билли, но она как-то увяла и передала слово Джону, он более сведущ в этих делах оказался.

— Да там все просто, Витя, — начал пояснять мне он, — для нового мюзикла на этом же Бродвее нужна группа подтанцовки, 4 мальчика и 4 девочки. На кастинг…

— Кастинг? — переспросила Лена, — это что такое?

— Это отбор из нескольких кандидатов нужного, — коротко пояснил Джон, — так вот, на кастинг приходит половина города, там их предварительно сортируют, остается 16 лучших, из которых уже делает выбор главный режиссер… Майкл Дуглас который… вкратце все — танцы практически весь спектакль, а где нет танцев, есть лав-стори, у одной танцовщицы были когда-то романтические отношения с режиссером.

— Действительно просто, — не смог не отметить я, — просто кусок из бродвейской жизни.

Прозвенел третий звонок, и мы начали вникать в тонкости театральной Америки… а я вдруг вспомнил слова из ночного кошмара про нужного человека на этом спектакле. И где, интересно, я его буду тут искать… хоть бы полусловом намекнули, так нет, разбирайся, Витя, самостоятельно.

Через час закончилось первое действие, закончилось на сцене, которую устроила режиссеру его бывшая подруга — мол, наши отношения остались в прошлом, а теперь оценивай меня только с профессиональных позиций. И народ вышел погулять, выпить и закусить в фойе, мы вчетвером тоже пошли размять ноги.

— Лимонад или мороженое не хотите? — предложил девочкам Джон, но те отказались, очереди стояли слишком длинные.

— Ну как вам представление? — спросил я у остальных.

— Живенько так, — первой высказалась Лена, — но отношения этой Кэсси с режиссером немного уже надоели… хотелось бы побольше движения.

— А мне понравилось, — призналась Билли, — музыка классная, танцуют неплохо и сюжет какой-то есть, а ты что скажешь? — перевела она стрелки на меня.

Я было открыл рот для отвечания, но неожиданно увидел справа у выхода удивительно знакомого парнишку, он был рыжим и в больших дымчатых очках. В мозгу щелкнуло — это Билл Гейтс собственной персоной, сколько ему сейчас лет-то… в районе двадцати, как раз подходит. И что мне с ним делать, если познакомлюсь, это была следующая мысль, но я сам себе ответил — сначала познакомься, думать будешь потом.

— Ты чего туда уставился? — спросил у меня Джон.

— Да парень знакомый, — ответил я, — вон тот, в очках… а откуда я его знаю, не могу вспомнить.

— Да это ж Билли, его так же зовут, как меня, — весело сообщила Билли, — он к нам в школу в прошлом году приходил, давал уроки программирования.

Глава 13

Майкрософт и все-все-все

— Может, познакомишь? — попросил я ее.

— Конечно, прямо сейчас и познакомлю, — и она потащила меня за рукав в ту сторону. — Привет, Билли, не помнишь меня? — задала она Гейтсу прямой вопрос.

— Ээээ… — не нашелся сразу он, — по-моему, ты из школы, которая в Бронксе.

— Точно, — улыбнулась она, — я Билли, и больше всего вопросов тебе задавала по программированию.

— Вспомнил, привет, Билли, — пожал он ей руку, — а это кто?

— А это Виктор, он из России, — ответила она.

— Ничего себе, — удивился Билл, — никогда не думал, что встречу русского на Бродвее.

— Привет, — пожал я ему руку, — я немного слышал про тебя.

— И что же ты, интересно знать, слышал? — удивился он.

— У тебя мать большой босс в ИБМ, и ты классный программист.

— Ну мать у меня, допустим, не в ИБМ заседает, а в Фест Интерстэйт Банк, но насчет программирования спорить не буду — тут все верно, — и он обнажил в улыбке большие лошадиные зубы.

— Ты ведь сейчас в Гарварде учишься? — продолжил диалог я.

— Нет, уже не учусь — исключили меня в прошлом году, сейчас у меня своя фирма в Альбукерке…

— Как тебя туда занесло? Это же какая-то дыра посреди пустыни, да?

— Зато никто не мешает работать, — ответил Гейтс. — И потом, это совсем не дыра, это столица штата.

— Вот что, Билл, можно я приеду в эту Альбукерке в ближайшее время?

— Конечно, какие вопросы, — он вытащил из кармана визитную карточку и сунул ее мне, — здесь все написано… а зачем тебе это?

— Есть одна тема, но я ее озвучу попозже… а сейчас скажи, как тебе Кордебалет?

Про спектакль он всего пару слов сказал, к нам присоединиться отказался, поэтому мы с Билли быстро вернулись к своей кампании.

— И зачем тебе нужен этот парень? — тут же задал логичный вопрос Джон.

— Да просто лицо знакомое увидел, захотел вспомнить, кто это, — отбрехался я.

— Ну и что, вспомнил? — это уже спросила Лена.

— Ага, вспомнил — это отличный программист, таких в Америке немного.

Но тут прозвенел звонок, и мы вернулись в зал. Второе действие практически полностью состояло из танцев, только под самый конец режиссер наконец расставил все точки в отношениях со своей подругой. Актеров вызывали на поклон добрых двадцать минут, после чего все дружно пошли на выход.

— Слушай, — спросил я у Джона, — а вот статуя Свободы далеко отсюда?

— Не очень, — ответил он, — она на острове перед входом в порт Нью-Йорка, заслонена небоскребами, но если выйти отсюда на берег Гудзона, мы ее увидим.

— Может, прогуляемся? — предложил я, — погода хорошая.

— А чего это она тебя так заинтересовала? — спросила Билли.

— Понимаешь, — решил я открыть немного правды, — сон у меня сегодня был, там я разговаривал с этой Свободой.

— Ничего себе, — восхитился Джон,