Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

— Ну будем ждать развития событий, — мудро заметила Лена, и я ничего не смог сказать в ответ, а просто кивнул.

События начали развиваться довольно быстро — минуты через три в актовый зал заглянул декан и пригласил меня следовать за собой. Что я и сделал, бросив на дорожку пару слов Леночке — не волнуйся, мол, все под контролем. Декан привел меня вовсе не к директору, а в свой кабинет на втором этаже, Санчес уже сидел здесь, но один, без телохранителей.

— Познакомься, — бросил мне Шварц, усаживаясь на свое место, — это мистер Санчес, уважаемый член муниципалитета Бронкса.

— Добрый день, мистер Санчес, — кивнул я ему, не показывая на всякий случай, что уже знаком с ним, — как поживаете?

— Неплохо, — кивнул он мне в ответ и замолк, так что продолжил все же декан.

— Он высказал пожелание познакомиться поближе с русскими, которые оказались на территории муниципалитета… ты садись-садись, — предложил он.

— А разве до этого здесь русских не было? — сделал я вид, что удивился, присев на стул напротив Санчеса.

— Были, — втянулся он, наконец, в беседу, — но в основном эмигранты. А таких вот настоящих русских прямиком из России… таких, кажется, до сих пор не бывало. У меня такой вопрос к тебе и к твоей подруге, как уж ее там…

— Элен ее завут, — помог ему я.

— Вот-вот, к Элен вопрос тот же, передашь ей потом… у нас в мексиканской общине на рождественских каникулах предусмотрено одно мероприятие… — тут Санчес сделал длинную паузу, прямо как во МХАТе.

— И как мы с Элен можем помочь вашему мероприятию? — помог ему я.

— Мы хотим устроить что-то мультикультурное, — витиевато высказался он, — вот и вы покажете что-нибудь в русском стиле, только и всего…

Напряжение внутри меня слегка ушло, но не до конца — хитрит Санчес, ой хитрит, подумалось мне, но вслух я, конечно, сказал совсем другое.

— Конечно, мистер Санчес, мы все сделаем в лучших национальных традициях… минут на пять наше выступление будет — пойдет?

— Пойдет, — он встал и пожал мне руку, затем попрощался с деканом и попросил меня проводить его до выхода.

Я подчинился — возражать тут себе дороже выйдет. А возле своего Шевроле он достал еще одну сигару, раскурил ее и сказал, наконец, то, что я ожидал с самого начала.

— Заодно и твой бой с Бобби организуем… после концерта. Это будет примерно 26 декабря, когда точнее будет известно, тебе сообщат.

И на этом он отбыл с глаз долой… а я вернулся к Леночке и вкратце передал ей суть разговора, она при этом сразу оживилась.

— Калинку-малинку что ли им сплясать? Костюмы же понадобятся.

— Можно Подмосковные вечера использовать, — добавил я, — тоже очень известная мелодия, а с костюмами придумаем что-нибудь.

— А что насчет твоей битвы? — уточнила она, — я не совсем уловила…

— А сразу после концерта и пойдем биться в октагон, — ответил я.

— Куда-куда?

— Ну это ринг такой, только для бойцов восточных единоборств, с восемью сторонами.

— Справишься?

— Куда ж я денусь…

— И еще про Голливуд надо не забыть, нас ведь туда тоже на каникулах хотели отправить.

— Скажем, что 27–28 поедем, уважительная причина — укрепление дружбы между народностями, — ответил я, — у нас в посольстве не могут не уважить такой повод.

А ночью мне приснился такой сон… будто стою я у входа в Мэдисон-сквер-гарден, совсем один, а на дворе стоит темная ночь, а ко мне с трех примыкающих магистралей, с 7 и 8 авеню, а также с 33 Западной стрит приближаются три местных памятника — Статуя Свободы с факелом наперевес, Бык с Уолл-стрит и Джордж Вашингтон собственной персоной. Дошли до меня, окружили кольцом и уставились в шесть глаз.

— Хай, — сказал я им всем трем сразу, — как дела, парни?

— Я вообще-то девушка, — заметила Свобода, — а я животное, — добавил бык, — но дела у нас складываются совсем неплохо.

— У нас к тебе вот что будет, Витя, — вступил в разговор Джордж, поправив свой перекособоченный парик, — мы немного в курсе твоих переговоров с Ильичем и Пионером, общаемся с ними иногда, и они вот что просили тебе передать…

— Что же они сами сюда не прибыли? — поинтересовался я, — или им визу не дали?

— Какие визы для памятников, — огрызнулся бык, он реально был здоровый и страшный, — просто это очень сложно перемещаться через полмира.

— Хорошо, — тяжело вздохнул я, — все понятно… так что там мне Ильич хотел передать?

— Слушай и запоминай, — взяла на себя бремя лидерства Свобода, — Ильич просил тебя быть предельно осторожным с Санчесом, это очень опасный человек. А Пионер добавил, что на спектакле Кордебалета ты встретишь очень нужного и правильного американца, постарайся его заинтересовать.

— Чем заинтересовать? — тут же справился я.

— Про это не было сказано, — Свобода почесала своим факелом затылок, — на месте разберешься.

— И кроме всего этого хотим дать тебе один добрый совет, — это уже Вашингтон решил добавить красок в беседу, — познакомься с Джоном Ленноном и сделай что-нибудь, чтоб его не убили через четыре года… хороший ведь парень, жалко его.

— Все понятно, коллеги, — позволил я себе так их обозвать, — а встречный вопросик можно?

— Задавай, конечно, — милостиво разрешил Бык с Уолл-стрит.

— Вы Путешествие Нильса с дикими гусями читали?

— А то как же, — чуть не в голос рассмеялся Вашингтон, — и иллюстрации рассматривали. Ты на статуи, гуляющие по городу, намекаешь? Да, есть некое сходство… однако рассветает, нам пора бы и по своим местам — прощай, Витя.

— Мы больше не увидимся? — успел задать я на дорожку еще один вопрос.

— Зависит от твоего поведения, — уже откуда-то с 8й авеню донесся ответ Свободы…

Мда, только и сумел подумать я, а знакомство-то с Ильичем совсем нелишним, оказывается, было. После чего проснулся…

Кордебалет

В Хай-скул тем временем стартовали рождественские каникулы, и в театр на Бродвее мы пошли практически всем классом в первый же