Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

— А ты мистера Санчеса хорошо знаешь? — перешел я к более насущным вопросам.

— Кто ж его не знает, — усмехнулся Майк, — уважаемый человек, заместитель главы муниципалитета Бронкса. Тут, кстати, есть стол с закусками — если хотите есть, можно пройти к нему.

Мы тут же согласились и проследовали за гостеприимным Майком — действительно, в самой глубине сцены по правой стороне имел место длинный стол, уставленный бутербродами, тарталетками и даже салатики какие-то стояли в количестве двух штук. Ну и напитки тут же имелись, Кока-кола, куда ж без нее, Спрайт и минералка. Мы с Леной быстро наложили себе по греческому салату и взяли бутерброды — на пустой желудок работать не очень здорово, а последний раз мы ели утром.

Рядом с нами подкреплялись ребята в греческих костюмах, с ними мы тоже перекинулись парой слов, а практически сразу после того, как мы доели салат, из динамиков сверху раздалось:

— Внимание, хору приготовиться на выход, готовность одна минута.

— Что за хор? — спросил я у рядом стоящего Майка.

— Гимн исполнять будут, мексиканский… — ответил он, — откуда они взялись, не знаю. Музыка Нуно, слова Боканегре — это все, что я знаю про этот гимн.

— Можно посмотреть? — справилась Лена.

— Вот с той стороны в занавесе дырки есть — смотри, если интересно, — пожал плечами Майк.

Мы передвинулись в ту сторону и отсмотрели исполнение гимна Мексики… заунывная, если честно, у него мелодия, а слова непонятные — то ли дело наш гимн, музыка Александрова, слова Михалкова-старшего, до мурашек пробирает.

Три куплета закончились через пять минут, следом вышел ансамбль в мексиканских народных костюмах — действительно, зрелище было впечатляющим и зажигательным, уж чего-чего, а в танцы эти ребята умеют. Зал аплодировал добрую минуту, после чего под потолком раздалось:

— Русские на выход, готовность полминуты.

— Не страшно? — спросил я у Лены.

— Так у нас две премьеры во дворце культуры уже было, — напомнила она, — на третий раз как-то привыкаешь. Пойдем уже, время…

И мы пружинистой походкой вышли из правой кулисы на сцену, поклонились и встали в начальные позиции… нам поаплодировали, конечно, но жиденько. А дальше из динамиков полились первые ноты танца, мы и приступили к исполнению…

Разных вариаций на пять минут, пока крутилась запись, мы, конечно, отыскать не смогли бы ни за что, поэтому вторая половина тупо повторила первую. Я даже запыхался от прыжков с махами ногами, у Лены более спокойная партия была. Остановились, поклонились — аплодировали нам поменьше, чем мексиканцам, но все равно неплохо.

— Гуд, — встретил нас за кулисами жирный распорядитель, — можете отдыхать… через полчаса будет небольшой фуршет в зале приемов.

К нам тут же подошел индеец Майк и сказал следующее.

— Отлично все прошло, ребята, вы раньше танцами занимались, похоже…

— Да, было дело, — не стал распространяться я, — недолго, правда, но занимались. Теперь будем ждать вашего выхода… а вы откуда вообще тут взялись-то?

— У нас школа попроще вашей, без приставки Хай, но тоже неплохая — Южно-Бронкская чартерная… а вообще самая крутая школа в городе это Тринити-скул…

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я, — что это за Тринити?

— Это на углу Бродвея и Уолл-стрит, — пояснил Майк, — старейшая школа в городе и одна из пяти самых лучших в стране. Из нее кто только не вышел, от олимпийских чемпионов и обладателей Кубка Стэнли, и до сенаторов с композиторами. Ребята, которые под греков работают, как раз оттуда.

— Надо будет поближе с ними познакомиться, — выдала Лена такое размышление вслух. — А нас на фуршет позвали после концерта.

— Нас тоже, встретимся в зале приемов, — пообещал Майк.

Вот и подошел к концу концерт, мы со своей стороны тоже похлопали хупа-хулу, а потом двинулись в поисках затерянного зала приемов.

— Вам сюда, господа, — вычленил нас из толпы еще один распорядитель, тоже мексиканец, но худощавый и поджарый, он показал на дверь лифта. — Минус второй этаж.

— А почему остальные по лестнице пошли? — задал я наводящий вопрос, — и только мы на лифте поедем?

— Относительно вас, — он достал свернутую бумажку из кармана, — Виктор и эээ… Элен, у меня отдельное распоряжение от руководства, прошу вас, — и он сам вызвал этот лифт.

Октагон

А потом лично нажал большую красную кнопку с цифрой «-2», но с нами не поехал.

— Что-то мне это не нравится, Витя, — призналась Лена, — почему все вверх пошли, а нас вниз отправили?

— Потому что не все животные попадают в рай, — вспомнил я не к месту название одного фильма, — некоторые в ад едут… ну или как вариант, в чистилище.

— Ты меня не пугай, — сурово ответила она, а лифт наконец-то остановился и открыл двери.

За дверями был длинный коридор, вырубленный буквально из скал… в стокгольмском метро похожие интерьеры на центральных станциях.

— Не нравится мне тут, — повторила Лена, — может, назад вернемся?

— Поздняк метаться, — ответил я, обернувшись к лифту, кнопки вызова тут вообще не было, поэтому открыть двери не представлялось возможным. — Пошли уже по этому коридору… поговорку такую знаешь — лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Да и что с нами может такого случиться в центре огромного мегаполиса — это же не Африка и не Южная Америка, верно?

— Знаю я эту поговорку, — ответила Лена побелевшими губами и взяла меня за руку, — пойдем, конечно.

Коридор повилял вправо-влево и закончился большим залом, по бокам его шли железнодорожные пути, а на центральной платформе имел место большой огороженный сеточками ринг с восемью сторонами, октагон, вспомнилось мне.

— Ну наконец-то, — это сказал мне мистер Санчес, вышедший из подобия шатра, который был разбит чуть дальше ринга, — сейчас будешь биться с Бобом.

— Могли бы и заранее предупредить, — сделал я ему замечание, — а то развели какие-то тайны… мадридского двора.

— Не придирайся, Виктор, — погрозил он мне пальцем, — на тебя тут не ставят, если интересно — Боб идет как три к одному.

— А мне можно поставить на Витю? — неожиданно