Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

— Почему же нельзя, можно, — улыбнулся Санчес, — сколько хочет поставить мисс?

— Сто баксов, — ответила она, доставая из сумочки две купюры с портретами Гранта.

— Ставка сделана, — забрал их у нее мексиканец, — в случае победы Вити ты получишь триста долларов, в случае поражение ничего.

— Согласна, — кивнула она.

— Ну тогда ты иди переодеваться и разминаться, — указал он мне на шатер, — Боб уже размялся и полностью готов к встрече.

В шатре суровый латинос со шрамом через все лицо без слов указал мне на отделенное занавеской помещение, я и зашел туда — надел майку с эмблемой Нью-Йорк Никс почему-то, трусы без эмблем и кроссовки Найк, на руки мини-перчатки. Попрыгал, поприседал, побоксировал с тенью и вышел обратно к рингу. Боб уже ждал меня там, меся воздух довольно быстрыми ударами. Серьезный противник-то, подумал я, как бы не облажаться.

— Начинайте, — кивнул Санчес, усаживаясь в кресло, Лена села рядом на стул, это были все зрители, не считая чувака со шрамом, тот смотрел на представление от входа в шатер.

— А объявления соперников что, не будет? — спросил я у Санчеса. — В красном углу… в синем углу…

— Здесь нет таких углов, они все одного цвета, — бесстрастно ответил мне он, доставая сигару, — поэтому обойдемся без объявлений. Судить вот Рамирес будет, — и он подозвал жестом мужика из шатра.

Тот монотонным голосом зачитал нам правила (ниже пояса не бить, при первой крови бой останавливается, если боец лежит на полу, его не трогать, пока не встанет, регламент — три раунда по три минуты) и скомандовал Бокс. Мы и начали с Бобом кружить по рингу.

Как я и подозревал, боец он был опытный и тертый, за первые десять секунд нанес мне пять ударов обеими руками… ладно, что не попал ни разу. Я в ответ сделал только два маха ногами и тоже не попал даже близко. Ну чего, будем порхать, как бабочка, и жалить, как пчела, все по заветам великого Мохаммеда Али. Первый раунд закончился неожиданно быстро — Рамирес крикнул Брек и мы разошлись по углам, там уже Лена с Санчесом поставили по табуретке.

Лена вошла в роль тренера и начала шептать мне поучительные советы, как вести себя на ринге… я конечно их мимо ушей пропустил, но на словах сказал ей спасибо, ты мне очень помогла. Второй раунд начался резкими атаками Боба, он загнал меня к канатам и нанес штук пять довольно сильных ударов, ладно, что они по рукам пришлись. Потом я выскользнул нырком вправо, и опять потянулась позиционная война в центре ринга. До второго перерыва я дотянул с большим трудом…

— У него левая гораздо слабее правой, — дала мне неожиданный совет Лена, — попробуй это как-то использовать.

— Хорошо, — кивнул я, — попробую, но если честно, он сильнее меня…

В начале третьего раунда я имитировал нокдаун, сам не знаю зачем, просто в голову пришла такая мысль. Удар был не очень сильным, пришелся в левый висок, вот я и упал… честно дослушал счет Рамиреса до девяти, потом встал и по его требованию продемонстрировал, что владею телом. Бокс, разрешил он продолжить… и мы опять закружились по рингу.

Еще один удар пропустил, ладно он тоже вскользь пришелся, но я опять начал играть в жмурки и сделал вид, что нахожусь в кратковременном рауше. Бобби радостно взревел и ринулся меня добивать… лучше бы он этого не делал — я ушел влево кувырком и со всей силы засадил ему ногой по открывшемуся правому боку… добивать Боба я не стал, просто толкнул его в спину, он и растянулся на полу.

Рамирес молча поднял мою руку, а Лена тут же напомнила Санчесу про ставку.

— Ты выиграла, держи, — он протянул ей три купюры с Франклином, потом обратился ко мне, — а ты молодец… еще не хочешь в боях поучаствовать?

— Надо подумать, мистер Санчес, — ответил я, тяжело дыша, а потом вспомнил, что еще хотел спросить, — а это вот что за помещение?

— Это, Виктор, та самая секретная платформа, с которой когда-то уезжали президенты и другие уважаемые люди… но она давно не используется, вот городские власти и сдали ее нам в аренду.

Глава 16

Голливуд

Капитан Лебедев почему-то не присутствовал на этом мультикультурном сборище, наверно все же не пустили его. Но оказался он человеком слова, поэтому через день, 29 декабря мы с Леной сидели в креслах лайнера Боинг-747 Америкэн эйрлайнс в аэропорту имени Джона Кеннеди и ожидали взлета с последующей посадкой в другом аэропорту — назывался он незамысловато, LAX.

Стюардессы тут были одеты в одинаковую оранжевую униформу, да и вообще они были одна краше другой, где только таких берут. Лебедев, как это ни странно, с нами не полетел, просто проводил до билетного контроля и сделал ручкой.

— На месте вас встретит товарищ Уткин, — сказал он на прощание, — он вас сам найдет, не беспокойтесь.

Мы с Леной переглянулись, я хотел ответить, что мы в принципе и не начинали беспокоиться, но вслух только поблагодарил его за доброе отношение и заботу. Тот хмыкнул и растворился в толпе пассажиров, их тут в связи с каникулами очень много было.

Боинг-747 это такая необъятная дура с горбом спереди… я, кстати, когда-то интересовался, зачем нужен этот горб, и вот что узнал. Изначально он проектировался под грузоперевозки, нос при этом должен был откидываться, чтобы вместить крупный габарит. Вот для кабины пилотов и придумали такой выступ спереди… а потом, когда основным назначением самолета таки стали пассажироперевозки, горб решили оставить и даже удлинить — там разместили салон бизнес-класса. До бизнес-класса мы с Леной пока не доросли, поэтому сидели в обычном экономе, в левом ряду рядом с иллюминаторами.

— Это просто сказка какая-то, — поведала мне Лена, когда мы успешно поднялись в воздух, — буквально вчера мы с тобой были обычными учениками в провинциальной советской школе, а сегодня вокруг сплошная Америка, бои без правил, Бродвей и звезды Голливуда.

— Ну звезд-то пока не было, — немного урезал я ее видение окружающего мира, — а в остальном все правильно ты говоришь… понимаешь, иногда в жизни случаются непредвиденные повороты, поэтому если уж прилетела жар-птица удачи, надо не зевать и