Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

— Садитесь, садитесь, — позвал он, расставляя тарелки. — Суп горячий, жаркое, пироги с мясом. Успели, пока вас не было.

За ужином Арина рассказывала о столице, о магазинах, о турнире. Она говорила быстро, жестикулировала, и её голос звенел, заполняя столовую теплом и жизнью. Лиля слушала, улыбалась, иногда вставляла короткие замечания. Игорь, как всегда, молчал, но я заметил, что он ест с аппетитом — значит, тоже устал с дороги.

— А ты чего молчишь? — поинтересовалась Арина, повернувшись ко мне.

— Слушаю, — я отодвинул пустую тарелку.

— Слушать — это хорошо, — она взяла чашку с чаем. — Но говорить тоже иногда полезно.

— Так вы так интересно рассказываете, что и влезать не хочется, — улыбнулся я.

Арина хотела возразить, но Лиля тронула её за руку, и она замолчала.

После ужина все разошлись. Я поднялся к себе, упал на кровать и закрыл глаза. Алиска вылезла, свернулась на подушке, заснула мгновенно. Я лежал, смотрел в потолок и думал о том, что завтра начинается обычная жизнь. Лекции, тренировки, книги. Никаких погонь, никаких амулетов, никаких заговорщиков. Тишина.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Начались обычные дни. Утром — лекции, днём — тренировки, вечером — книги. Юрий гонял меня по магии, заставлял учить новые плетения, разбирать старые ошибки, и я чувствовал, как сила растёт с каждым днём.

— Твоя проблема не в технике, — заметил он однажды, когда я в очередной раз запутался в сложном плетении и с досадой сжал кулак, выпуская когти. — Твоя проблема в том, что ты слишком торопишься. Магия любит спокойствие.

— У меня нет времени на спокойствие, — огрызнулся я, вытирая пот со лба.

— Время есть всегда, — он положил руку мне на плечо, его ладонь, сухая и тёплая, легла на мою взмокшую рубашку. — Ты просто не умеешь его замечать.

Я не стал спорить.

Арина ходила счастливая — победа на турнире придала ей уверенности. Она чаще улыбалась, реже хмурилась, и в её глазах появился блеск, который я видел у неё только в самые лучшие моменты. Лиля стала спокойнее, её лицо больше не было бледным, и она иногда шутила — тихо, неуверенно, но это были шаги к чему-то новому.

— Ты сегодня веселее обычного, — заметил я как-то за завтраком, когда она рассмеялась над шуткой Арины.

— А ты сегодня заметил, — она улыбнулась. — Это уже прогресс.

Леонид вернулся к занятиям и почти каждый вечер заходил на малую арену. Рассказывал о столице, о том, как отец гордится победой, строил планы на следующий турнир. Игорь слушал вполуха, но я замечал, как он иногда усмехается — в его манере, едва заметно, одними глазами.

— Хороший парень, — бросил он однажды, когда Леонид ушёл.

— Хороший, — согласился я.

Алиска внутри меня росла. Она стала чаще просыпаться, требовать внимания, задавать вопросы, и эти вопросы, бесконечные и порой нелепые, заполняли тишину, которая иногда наваливалась по вечерам.

«Пап, а почему небо голубое?» — поинтересовалась Алиска как-то, когда я сидел в кабинете и разбирал документы из сейфа деда.

«Потому что Солнышко идёт через воздух», — объяснил я, даже не поднимая головы.

«А почему трава зелёная?» — не отставала Алиска.

«Потому что растения питаются солнышком и воздухом. Получается зелень», — объяснил я.

«А что ты ещё знаешь?» — продолжила Алиска.

«Знаю, что я тебя люблю», — признался я.

Она фыркала и замолкала, но ненадолго.

Вечерами я часто сидел в кабинете один. Алиска дремала на столе, свернувшись клубком, её тёплый бок, казалось, светился в полумраке. Я перебирал документы, которые привёз из столицы, читал письма, изучал схемы. Всё это было старым, пожелтевшим, написанным торопливым нервным почерком деда.

Иногда я находил что-то интересное — упоминания о людях, которых уже нет в живых, о событиях, которые давно стёрлись из памяти. Но главного не было. Имён, которые могли бы вывести меня на четвёртого заговорщика.

Я откладывал бумаги в сторону и снова возвращался к дневнику.

Однажды вечером, когда за окном моросил дождь и ветер гулял по пустым улицам, я сидел в кабинете и перечитывал последнюю запись. Алиска спала на столе, и я слышал её тихое, ровное дыхание.

В дверь постучали.

Я открыл. На пороге стоял Игорь. Его лицо было бледным, глаза расширены, и я никогда не видел его таким. Обычно спокойный, почти равнодушный, сейчас он выглядел встревоженным.

— Что случилось? — я выпустил когти, готовый к любой неожиданности.

— На арене что-то происходит, — он перевёл дыхание, и я заметил, как его пальцы дрожат — не от страха, от напряжения. — Я пошёл проветриться и увидел.

— Что? — я шагнул к нему.

— Свет, — он покачал головой. — Странный свет. Золотистый. Пульсирует.

Внутри меня Алиска зарычала. Негромко, зло, и её шерсть встала дыбом. Я чувствовал, как она проснулась, как её тело напряглось, готовое к атаке.

«Золотистый свет, пап», — предупредила Алиска. — «Магия ключников».

«Знаю», — отозвался я.

— Юрий знает? — уточнил я, уже выходя в коридор.

— Я сразу к тебе, — Игорь пошёл за мной, его шаги были бесшумными, как всегда. — Он в мастерской, я не заходил.

Я выбежал на лестницу. Арина выглянула из своей комнаты, сонная, растрёпанная.

— Что случилось? — встревоженно поинтересовалась она, протирая глаза.

— Собственно, ничего важного, — я не остановился. — Я немного прогуляюсь.

Она хотела сказать что-то ещё, но я уже спускался по ступенькам, перепрыгивая через две.

Я бежал к выходу, и сердце колотилось где-то у горла. Золотистый свет — магия ключников. Я её ни с чем не спутаю.

Я выскочил на крыльцо и побежал к арене. Ноги несли меня вперёд, мимо фонарей, мимо скамеек, мимо деревьев, которые в ночной темноте казались чёрными, скрюченными пальцами.

Впереди, над старыми каменными стенами, пульсировало золотистое свечение. Оно было ровным, тяжёлым, не похожим на обычную магию. Я узнал этот свет.

Арена находилась за главным корпусом, в низине, окружённая высокими стенами из тёмного камня, который за сотни лет покрылся трещинами и мхом. Я свернул за угол и остановился.

Золотистый свет лился из распахнутых ворот. Он не слепил, но был плотным, почти осязаемым, и в магическом зрении я видел, как нити сплетаются в сложные, многослойные узоры, пульсирующие в такт невидимому сердцу. Ключники.