Леди озера - Майк Омер

говорила. – Я растягиваю губы в медленной улыбке и взмахиваю ножом – он по-прежнему в крови Маэртисы. – Слышала про аконит? Это яд, смертельный и для людей, и для фейри. И прямо сейчас он растекается в твоей крови.

Она таращит глаза и бледнеет.

– Вот сучка…

– Во время нашей последней встречи ты схватила Рафаэля. Его бросили в тюрьму и пытали несколько месяцев.

Даже не знаю, слышит ли она. Похоже, вот-вот рухнет. Кинжал со стуком выпадает из ее руки на пол.

– Это за него. – Я делаю выпад и вспарываю ей живот.

Маэртиса смотрит на меня с перекошенным от ужаса лицом и отвисшей челюстью. Она сгибается пополам, зажимая рану на животе. Красная кровавая капля срывается с ее губ.

– Видаль… – шепчет Маэртиса, оседая на пол и обмякнув.

Я прерывисто вздыхаю. С ножа капает кровь, стук сердца гулко отдается в ушах.

Переводя дыхание, я поворачиваюсь к двери. Оттуда, прислонившись к косяку и скрестив руки на широкой груди, на меня смотрит Талан; радужки его темных глаза горят, как расплавленная медь.

Глава 21

Он переводит взгляд с тела Маэртисы на меня.

– Что произошло? – В его низком голосе звенит сталь.

– Арвенна подослала убийцу, – отвечаю я. – Наверняка Эйтни подсказала ей, где я. Я говорила, что она вас не забыла. Ни одна из них. Ваши бывшие любовницы-маньячки расползлись по всему королевству.

Талан снова смотрит на труп и встречается со мной глазами.

– Я отвлекся всего на пару минут, а ты сразу убегаешь и начинаешь убивать моих солдат…

Я пожимаю плечами:

– Очевидно, у меня много врагов.

– Маэртиса – одна из сильнейших воинов в нашем королевстве. Тебе повезло, что она была одна. Обычно она неразлучна со своим братом. Как тебе удалось ее убить?

Принц прищуривается – похоже, он уже учуял запах аконита. Чувства фейри острее моих, и он пытается уличить меня во лжи.

Я тяжело вздыхаю:

– У меня не было охраны, которую вы приставили ко мне в Периллосе. И я поняла, что вы не сможете защитить меня, пока будете заняты магией. Так что, прежде чем уйти, я обмакнула нож в один из ядов Эдана. Судя по тому, как Эйтни смотрела на меня, я решила, что он может пригодиться. И оказалась права.

Талан сверлит взглядом мою руку.

– Вот до чего доводит игра в ножики… Тебя тоже ранили.

Из-за прилива адреналина я почти забыла о собственной ране, хотя и она глубокая; из руки на тонкое платье сочится кровь. Я смотрю на рану и вдруг ощущаю резкую боль.

– Да, ей удалось сильно меня поранить…

– Позволь мне вылечить тебя.

– Только не здесь, – протестую я. – Отвезите меня домой. Здесь небезопасно. – Я хочу убраться отсюда, пока брат Маэртисы меня не узнал. – А что с лордом Эданом? Вы закончили?

Принц кивает.

– Дело сделано. Я нашел способ проникнуть в его сны. И теперь смогу повторить это в любой момент.

– Хорошо.

Я подхожу к Талану, комната вокруг меня качается. Перед глазами все кружится, но прежде, чем я падаю на пол, руки принца, мощные, как ветви дуба, подхватывают меня.

– Похоже, я потеряла больше крови, чем думала… – бормочу я.

Теперь я сижу у Талана на коленях, его мускулистая рука поддерживает меня за спину. Чувствуя головокружение, смотрю, как он подносит мою руку к своим губам. Задирает тонкий рукав моего платья и запечатлевает долгий поцелуй на порезе на коже. Его целительный язык уже делает свою работу.

В животе разливается жар, пока язык принца касается раненой руки. Его рот медленно скользит по моей коже, и боль отступает, сменяясь опасной похотью. Каждое прикосновение – испытание для выдержки. Во мне нарастает чувственное желание.

Не замечая ничего вокруг, кроме его губ на своей коже, я запрокидываю голову и начинаю забывать, что здесь делаю. Дыхание сбивается, глубоко между бедрами растекается тепло. Я фантазирую, как его губы опускаются всё ниже, как он целует и лижет меня в самых нужных местах, как его пальцы погружаются в меня и выходят наружу… Соски твердеют и царапают тонкую ткань платья. Я прикусываю губу, сопротивляясь темным чарам, и, подавив желание, убираю руку.

– Думаю, теперь всё в порядке.

Талан приподнимает темные ресницы и пристально смотрит на меня. Он так близко, что трудно дышать. В глубине его глаз сверкает медь, губы прижимаются к моим.

– А, ну да… – Звук его глубокого голоса поглаживает кожу как любовная ласка. – Ты всегда так старательно притворяешься…

Я придвигаюсь ближе, наши губы почти соприкасаются.

– Просто у нас, деревенщин, так не принято. Как вы говорили, нам такие утехи не по нраву. А теперь отвезите меня домой, ладно?

* * *

Я глазею в окно и жую обильно приправленный сливочным маслом пирожок из дикой моркови, крапивы и чеснока. Зима начала понемногу отступать. С тающих сосулек срываются розоватые в лучах заходящего солнца капли.

Прошла уже неделя, но, несмотря на исцеляющую магию Талана и полный покой, я до сих пор чувствую странную боль. Клинок Маэртисы где-то глубоко повредил мышцы и нервы, и рука по-прежнему болезненно пульсирует.

Когда я доедаю пирожок, дверь библиотеки открывается и появляется Эшлинг.

– Почему вы не в постели? – Ее голос эхом отражается от высоких потолков.

– Эшлинг, я в порядке. Прошла почти неделя, да и рана затянулась быстро – Талан меня сразу вылечил.

На самом деле это не совсем так.

Служанка наклоняет голову набок:

– Своим волшебным языком, да? Интересно, если б меня ранили, он бы… ну да ладно. Думаю, вам надо отдохнуть месяц, чтобы выздороветь до конца.

– Смотри! – Я машу рукой взад-вперед, завожу назад за шею. Мышцы пронизывает боль, но я не обращаю на нее внимания. – Совсем не болит.

Вообще-то мне пора. Вчера Найвен просунула под дверь шифровку: мы должны встретиться ровно в полдень.

Подробностей в записке немного, но, похоже, в Шотландии фейри сражаются еще ожесточеннее. Новые атаки драконов заставили армию людей отступить дальше на север. Но самое тревожное, что Талан затягивает удавку на шее сопротивления. Ему удалось вычислить еще двоих подпольщиков-антимонархистов. Правда, они приняли яд раньше, чем он смог что-то у них выпытать. Однако раскрытие агентурной сети, включая меня, – лишь вопрос времени. А оно на исходе. Прошлую ночь я провела в маленькой библиотечной нише, ворочаясь с боку на бок и почти без сна.

Эшлинг что-то болтает о травмированных мышцах, и я отвлекаюсь от дождевых капель, стекающих по ромбовидным оконным стеклам.

– Так вот, мой дядя однажды поранил ногу, когда колол дрова, – рассказывает она. –