Леди озера - Майк Омер

Он был пьян – и очень разозлил этим мою тетку. Она всегда говорила, что выпивка его доконает. Он не дал ноге зажить как следует, и теперь она ноет всякий раз перед дождем. И тем самым он доказал теткину правоту, разве нет? Хотя на самом деле это оказалось благом, потому что теперь дядя научился предсказывать погоду фермерам, чтобы они могли вовремя засеять поля. Но дело не в этом, а в том, что…

– …если я не буду отдыхать, моя рука тоже научится предсказывать погоду. – Мой голос звучит глухо, словно издалека.

– Вы всё переиначиваете, миледи. Я просто забочусь о вас.

– И я ценю это. – Я отхожу от окна и снимаю с крючка плащ. – Но я полностью исцелилась, а если не подышу свежим воздухом, то сойду с ума. И что тогда принцу со мной делать?.. Я ненадолго. А когда вернусь, приму теплую ванну, чтобы расслабиться. Не возражаешь?

– Ну, вряд ли мое мнение так уж важно, – фыркает Эшлинг.

– Спасибо за заботу. – Я закутываюсь в плащ и выхожу в коридор.

Выбраться наружу, пусть даже в сопровождении стражи, – как глоток свежего воздуха. Я шагаю дворцовыми коридорами.

Если на поле боя снова используют драконов, то я хорошо представляю, где искать Талана. Выхожу наружу и направляюсь к Затерянному Дворцу Нимуэ.

По-прежнему холодно; снег блестит на солнце, хрустит под ногами. Выхожу из восточных ворот, охранники – за мной по пятам. Я иду по заснеженным мощеным дорогам, волнуясь из-за войны в Шотландии и отсутствия связи с Башней Авалона. Спешу мимо заметенных снегом домиков, и моя грудь сжимается. Постепенно дома встречаются всё реже. Меня обступают серебристые березы и сосны, подернутые дымкой. Тропинка со статуями петляет по лесу. В конце ее над зимним садом высится Затерянный Дворец, на увитых плющом стенах поблескивает лед. Поравнявшись с мраморной фигурой Нимуэ, окидываю ее взглядом и чувствую покалывание в запястьях – в тех местах, где у статуи татуировки.

Когда я подхожу ближе, из-за деревянной двери доносится глубокий приглушенный голос. С той стороны кто-то говорит успокаивающим тоном. Сердце учащенно колотится. С кем разговаривает Талан? Отчаянно хочется подслушать.

Приникаю к старинной двери и прислушиваюсь. Сначала ничего не разобрать: голос принца слишком мягкий, словно влюбленный шепот. Но когда я прижимаюсь ухом к двери, то слышу его отчетливей.

– О, ты такая красавица… – воркует Талан. – Я соскучился по тебе. Наклонись. Хорошая девочка…

Я вскидываю брови. Что там происходит?

Глава 22

– Хорошо, – продолжает Талан. – Вытяни шею, Тараск. Ты быстро выздоравливаешь…

Я облегченно вздыхаю – и медленно открываю дверь. Над Тараск струится бело-голубое сияние. Талан привел ее в главный зал. На долю секунды я не могу отвести от нее глаз и цепенею от ужаса и благоговения.

Когда драконья голова касается мозаичного пола, я успокаиваюсь. Талан поглаживает Тараск по чешуе. Ее глаза прикрыты, она издает тихий звук, похожий на мурлыканье.

– Ния. – Принц не оборачивается: и так знает, что это я.

Ноздри Тараск раздуваются, она открывает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Из ее пасти вырывается низкое рычание, я пячусь к двери. Она уже явно не мурлычет.

– Тс-с… – Талан снова проводит рукой по ее чешуе. – Это моя жена, Тараск. Она не опасна.

Я с трудом перевожу дух, биение пульса отдается в ушах. Он до сих пор так считает?

Наши с Таланом взгляды встречаются, и я ощущаю его тепло как солнечный луч на коже.

– Как рука?

– Лучше. Как вы провели эту неделю?

Он приглаживает темные волосы:

– Без сна.

Впервые за время нашего знакомства я замечаю на его красивом лице новое выражение – усталости.

– Почему? По-прежнему беспокоитесь из-за нападения на дворец? Нашли кого-то из мятежников?

– Пока нет, но у них осталось мало времени. Ты о них что-нибудь слышала?

Я пожимаю плечами:

– Просто солдатские байки. Чепуха на самом деле. Кто-то решил, что Люмос… Да неважно – это просто нелепо.

Между нами повисает напряжение, мрачное и острое.

Талан подходит так близко, что я чувствую жар его тела. На долю секунды в его глазах мелькают неприкрытая боль и печаль, но он тут же овладевает собой.

– Я не забыл нашу первую встречу, когда ты пробралась в мой замок. Ты замерзла, была в отчаянии – и искала именно Люмоса.

– Мне было любопытно. Это ведь не он, быть такого не может, да? Я к тому, что я была там, когда все эти пылающие стрелы полетели во дворец. То еще зрелище. Он бы никогда… – Я обрываю себя на полуслове.

– Я тщательно проверил эти слухи. Люмос находился в замке отца Арвенны, Валь-сан-Ретуре.

– Вместе с Арвенной?

Принц качает головой.

– Нет, я не знаю, где она; подозреваю, скрывается от меня. Она знает, что я брошу ее в тюрьму после того, как она подослала к тебе Маэртису.

Если Арвенна исчезла или скрывается, то не по другой причине.

– Значит, слухи о Люмосе оказались ложными?

– Он не собирается занять трон. Это просто досужие сплетни.

Я откашливаюсь:

– А те человеческие земли… Шотландия?

– Мы побеждаем, но мне придется снова оставить Броселианд на несколько дней. – Принц долго и пристально смотрит на меня. – Не хочешь прокатиться со мной перед отъездом?

Сердце замирает от слов «мы побеждаем».

– Хорошо. Я приведу Кловер. Думаю, она сейчас на конюшне, да?

Уголок его рта приподнимается.

– Да, но я не имел в виду прогулку на лошади.

Я прижимаю руку к груди:

– Боже… Значит, вот так легендарный обольститель предлагает заняться сексом?

На его лице проступает лукавая улыбка, и у меня по спине бегут мурашки.

– Мне нравится ход твоих мыслей, но я имел в виду Тараск. Хочешь прокатиться со мной на драконе?

– На драконе? – Он что, спятил? – Но на драконах разрешается ездить только всадникам. К тому же я упаду.

– Я лучший драконий наездник всех времен и буду держать тебя. Я знаю, как тебе нравится прижиматься ко мне. Ты не упадешь.

Сердце екает от соблазна выкинуть что-нибудь опасное – такое, чего точно нельзя делать. И все же… когда еще выпадет шанс прокатиться на драконе? Наверное, никогда.

– Давайте.

Принц вскидывает бровь – видимо, в знак восхищения.

– Ладно. Встретимся с противоположной стороны Затерянного Дворца. Я могу вывести Тараск наружу только там.

Пока я выхожу на ледяной воздух и иду по тропинке вокруг старинного дворца, мой пульс учащается. С каменных горгулий, клыкастых человеческих голов и сов с распростертыми крыльями свисают сосульки. Надо мной смыкаются заснеженные тисовые ветви.

По дороге я