Магия рун - Алекс Рудин

Ошибка, ну конечно же!

Вместо того, чтобы довериться магии, каждый преступник совершает одну и ту же ошибку — он пытается заставить магию работать на себя. Это главное заблуждение и становится причиной всех остальных неправильных шагов.

Я не стал додумывать эту мысль. Пусть пока повертится в моей голове, глядишь, и додумаюсь до чего-нибудь интересного.

— Хотите кофе, Александр Васильевич? — предложил Благообразов. — Инструкция запрещает держать в хранилище работающие артефакты, так что жаровни у меня нет. Но я сейчас распоряжусь.

С этими словами Мефодий Андреевич взял со стола колокольчик и взмахнул им.

— Не стоит, — успел сказать я, но было поздно.

Колокольчик зазвенел. Стены зала медленно закружились, подёрнулись разноцветным туманом и исчезли.

Я проснулся.

За окном начинался осенний рассвет, рядом тихо спала Лиза.

Убийство владельца рунной лавки было ошибкой преступника, подумал я. Именно убийство привлекло наше внимание к рунной магии.

Но теперь преступник не может остановиться. Заметая следы, он будет вынужден совершать одну ошибку за другой — до тех пор, пока мы его не поймаем.

Осторожно, чтобы не разбудить Лизу, я вылез из-под одеяла. Стараясь не звякать посудой, сварил себе кофе и вышел на балкон.

Свежий утренний ветер шуршал сухими листьями. По парку Каменного острова, словно привидения, бродили клочья осеннего тумана.

Я сделал глоток кофе и довольно кивнул. Именно то, что нужно холодным осенним утром. Затем поставил чашку на перила и всмотрелся в туманную серость. За старыми липами блеснула невская вода.

А что, если преступник уже совершил следующую ошибку?

Надо бы мне побольше узнать о рунной магии. Не только об этой, но и вообще. Откуда она взялась, по каким принципам работает. Ведь не Аркадий Юсупов первым придумал общаться с магией при помощи таинственных значков?

Придя к такому выводу, я допил кофе, отнёс чашку на кухню и отправился в душ.

Я только-только успел смыть с себя мыло, как мне прислал зов Юрий Горчаков.

— Я не спал всю ночь, Александр Васильевич, — грустным голосом сообщил он. — И к утру понял, что только вы можете мне помочь.

Юрий снова перешёл от дружеского поведения к вежливости. Мне показалось, что это от волнения.

— Что-то случилось на службе? — спросил я, подставляя лицо под струи воды, чтобы промыть глаза. — Или волнуешься перед свиданием? Какая именно помощь тебе нужна?

— Я пригласил госпожу Суворову в ресторан, но никак не могу выбрать подходящее заведение, — признался Горчаков.

— А в чём трудность? — удивился я. — Насколько я знаю, во время учёбы в лицее ты был завсегдатаем столичных ресторанов, в отличие от твоего брата. Наверняка ты знаешь, где хорошая кухня и вежливое обслуживание.

— Это верно, — согласился Юрий. — Но в том-то и беда. Не только я хорошо знаю рестораны, но и меня в них прекрасно помнят. Я знаком не только с поварами и официантами, но и с постоянными посетителями. А мне бы не хотелось, чтобы Ирина Витальевна от них узнала о том образе жизни, который я вёл раньше. Лучше я сам ей всё расскажу.

— Вот оно что, — понял я. — А чем я могу тебе помочь? Если ты хочешь, чтобы я заставил твоих прежних собутыльников позабыть о тебе, то сам ты справишься с этим лучше. Кто из нас менталист?

Моя шутка насмешила Юрия, но он тут же вернулся к серьёзному разговору.

— Я подумал, что вы можете посоветовать мне хорошее заведение, где меня никто не знает. Понимаю, что с такой просьбой лучше было бы обратиться к Леониду Францевичу, но вчера я не сообразил это сделать, а сегодня он, наверное, ещё спит.

— Думаю, Леонид Францевич всеми правдами и неправдами постарается заманить вас в свой трактир на Внешнем острове, — усмехнулся я. — Кормят там отлично, но в присутствии нашего некроманта вам с госпожой Суворовой вряд ли удастся поговорить. Давай-ка, подумаем, какой ресторан тебе нужен?

— Такой, в котором меня никто не знает, — ответил Юрий. — И лучше с магической кухней. Мне кажется, Ирине Витальевне будет интересно побывать в таком месте. В Вологде ничего подобного нет, я специально узнавал.

— Тогда я знаю, что тебе нужно, — улыбнулся я. — Вы просто обязаны побывать в «Долгожданной радости». Там лучшая магическая кухня во всей Столице.

— Точно, — обрадовался Юрий. — Как я сам об этом не подумал? Александр Васильевич, а вы уверены, что «Долгожданная радость» сегодня будет открыта? Вы же сами рассказывали, что её владелец работает только по вдохновению.

В голосе Горчакова явно слышалась невысказанная просьба. Я откликнулся на неё — если уж предложил вариант, то нужно доводить дело до конца.

— Я поговорю с господином Иевлиным, — пообещал я. — Может быть, вам и повезёт. А если нет, придумаешь что-нибудь другое.

Напоследок я пустил холодную воду, чтобы окончательно прогнать остатки сна. Растёрся полотенцем и послал зов господину Иевлину. Когда-то он служил поваром у самого императора, а теперь держал трактир «Долгожданная радость» прямо напротив нашего госпиталя.

Трактир господина Иевлина был знаменит тем, что работал далеко не каждый день, но если уж открывался, то гурманы со всей Столицы летели туда как мотыльки на свет магической лампы. Готовил бывший императорский повар бесподобно.

Как-то мне удалось раздобыть для господина Иевлина книгу рецептов из других миров, а заодно избавить от кое-каких мелких неприятностей. Стех пор мы стали хорошими приятелями.

Одеваясь, я послал бывшему императорскому повару зов и только в последнее мгновение подумал, что он, возможно, ещё спит. Ведь далеко не все горожане любят вставать на рассвете, как я.

По счастью, господин Иевлин не только не спал, но и вовсю хлопотал на своей кухне. Так он мне и заявил самым ворчливым тоном, на какой только был способен. Бывший императорский повар всегда любил поворчать, а от некоторых привычек непросто избавиться.

— Я готовлю неаполитанский соус, — известил меня трактирщик. — Впрочем, он всё равно уже подгорел. Так что вам угодно, господин Тайновидец?

— Мой хороший друг хочет впечатлить свою знакомую, которая проездом в Столице, — улыбнулся я. — Она с удовольствием попробует настоящую магическую кухню. Вы случайно не собираетесь сегодня порадовать жителей Столицы ужином в вашем трактире?

— Ни сегодня, ни в