Магия рун - Алекс Рудин

мёртвому лицу. Голова хотела ещё что-то сказать, и вдруг словно поперхнулась. Её нижняя челюсть со стуком упала на стол, а глаза остановились и окончательно помутнели.

— Всё, — сказал Леонид Францевич.

Он выждал ещё несколько секунд, но голова не шевельнулась. Тогда эксперт деловито погасил магические свечи.

Целитель Силантьев облегчённо выдохнул, как будто его отпустило страшное напряжение. Это показалось мне подозрительным.

— Чего вы так боялись? — напрямик спросил я.

— Того, что мог наговорить этот покойник, — огрызнулся целитель. — А если бы он заявил, что это я его убил?

— Тогда я бы запер вас в камеру, а сам поехал отсыпаться, — со сожалением сказал Никита Михайлович. — Но поскольку мертвец подтвердил ваши слова, я отправлю вас домой. С вами поедут мои люди, они обыщут ваш дом. Возражать не советую, не стоит напрасно тратить моё время.

— Но вы хотя бы дадите мне охрану? — спросил Силантьев. — Я ведь вам помог. А что, если Аркадий захочет мне отомстить?

— Вы два месяца укрывали в своём доме опасного государственного преступника, — оскалился Зотов. — И пришли сюда только потому, что испугались за свою жизнь. Проваливайте домой и сидите там тихо, как мышь. Если вам страшно, заприте дверь на ключ и не открывайте никому. Кроме Тайной службы, разумеется.

Он на секунду прикрыл глаза, посылая зов, затем снова обратился к Силантьеву:

— Мой помощник отвезёт вас домой.

— Хотите, я прямо сейчас верну вас на Внешний остров? — предложил я Щедрину.

— Пожалуй, я задержусь в Столице на день-другой, — улыбнулся Леонид Францевич. — Загляну домой, успокою свою экономку. Эта добрая женщина никогда не видела, чтобы я уезжал из дома больше, чем на одну ночь, и теперь изнемогает от тревоги. Кроме того, мне в трактир нужна хорошая дровяная печь, а настоящего печника можно найти только здесь.

— Вам решать, — улыбнулся я. — Что касается меня, то я готов в любую минуту вернуть вас в ваше заведение.

— Слышал, у вас появилась новая страсть, — поддел Зотов Щедрина. — Раньше вы только любили поесть, а теперь взялись ещё и готовить. Боюсь, на службу у вас совсем не останется времени.

— А я попрошу Александра Васильевича научить меня перемещаться через магическое пространство, — добродушно улыбнулся Леонид Францевич.

— Только выбирайте магическое пространство пошире, — кивнул Зотов. — Иначе вы рискуете однажды в нём застрять.

Суворова подошла к нам.

— Что делать со свечами и могильной землёй? — спросила она Леонида Францевича. — Я бы хотела навести порядок в лаборатории.

— Поезжайте домой, Ирина Витальевна, — великодушно отмахнулся эксперт. — Я сам здесь приберу.

— Но вы в отпуске, — нахмурилась Суворова. — Сейчас это моё рабочее место.

— Когда вы вернётесь утром, меня здесь уже не будет, — успокоил её Щедрин. — Ваше серьёзное отношение к работе заслуживает уважения, но надо же когда-то и отдыхать.

Суворова напряжённо посмотрела на Щедрина, как будто искала в его словах скрытую насмешку. Затем она повернулась к Зотову:

— Господин полковник, вы разрешаете мне уйти со службы?

— Разбирайтесь сами, — равнодушно пожал плечами Никита Михайлович. — Что касается меня, то я еду домой и убью любого, кто разбудит меня до рассвета.

* * *

Зотов уехал. Я вызвал нам с Ириной Витальевной извозчика, и мы ожидали его, стоя возле управления.

Пока мы допрашивали покойника, прошёл небольшой дождь. Поднялся ветер, и тени чёрных деревьев метались по мокрой мостовой.

— Я всё испортила, — негромко сказала Суворова, поднимая воротник лёгкого пальто. — Любой практикант на моём месте сообразил бы, что нужно сохранить тело, а я полезла изучать этот яд.

— Это ваша работа, — напомнил я.

— Нет, я сделала это из чистого упрямства, — возразила Ирина Витальевна. — Хотела доказать, что я хороший эксперт. Вот и доказала…

Последние слова она произнесла с горечью.

— Ничего страшного не произошло, — примирительно улыбнулся я.

Но Суворову это не успокоило.

— Я выставила себя самонадеянной дурой, — сказала она. — Если господин полковник завтра отправит меня обратно в Вологду, это будет только справедливо.

— Не думаю, что Леонид Францевич так легко откажется от своего отпуска, — рассмеялся я. — А Никита Михайлович не оставит управление без эксперта. Вы позволите дать вам совет, Ирина Витальевна?

— Да, — помедлив, кивнула Суворова.

— Перестаньте что-то доказывать. Вам ведь нравится ваша работа?

— Ну… нравится.

— Так делайте её и получайте удовольствие. А всё остальное так или иначе уладится.

Суворова внимательно взглянула на меня.

Я чувствовал, что она хочет о чём-то меня попросить, но она так и не решилась.

А затем от дерева на бульваре отделилась тень и подошла к нам.

Это был Юрий Горчаков. В руке он держал букет. На лепестках роз блестели дождевые капли, а одежда Юрия промокла. Значит, он давно стоял здесь.

Юрий поздоровался с нами и протянул Суворовой цветы.

— Это вам, Ирина Витальевна, — смущённо сказал он. — Я хотел пригласить вас поужинать вместе, но теперь уже слишком поздно. Вы, наверное, устали.

Суворова удивлённо глядела на менталиста. Она молча взяла цветы, и это придало Юрию смелости.

— Может быть, поужинаем завтра?

— Не знаю, — растерялась Ирина Витальевна. — Если позволит служба.

— Обязательно позволит, — весело улыбнулся я. — Помните, что я вам сказал? Получайте удовольствие.

— Хорошо, — удивлённо кивнула Ирина Витальевна.

* * *

Уловив настроение Суворовой, я предложил Юрию поехать с нами. Сам я предусмотрительно сел впереди и назвал извозчику адрес особняка Горчаковых.

Мы ехали по пустой набережной. Слева поблёскивала тёмная лента реки, справа мелькали роскошные дворцы, залитые светом магических фонарей.

В зеркальце я видел, что Горчаков и Суворова о чём-то тихо разговаривают.

Ну, и замечательно!

* * *

Дома нас ждал поздний ужин. За столом я рассказал домашним о трактире, который открыл Леонид Францевич на Внешнем острове. Не забыл упомянуть о кулебяке, и это порадовало Прасковью Ивановну.

Затем Суворова ушла в свою комнату, а мы с Лизой спустились в кабинет.

— А теперь рассказывай всё с самого начала, — потребовала Лиза, положив перед собой стопку чистой бумаги и самопишущее перо.

Я с удовольствием пересказал ей все события этого долгого дня. Такие вечерние посиделки в кабинете стали нашей традицией. У Лизы,