Первый Предтеча 6 - Элиан Тарс

— Просто у тебя дырявая разведка, — ответил я, постепенно приближаясь к врагу через толщи чёрного тумана.

Сила вокруг забурлила и противник наконец-то атаковал всерьёз — тьма у моих ног мгновенно собралась в летающие клинки, что вонзились в то место, где я стоял секунду назад. Ещё один клинок метнулся к груди, другой — к спине. Сперва я отбил удар мечом, затем уклонился, третий сбил ветром, а затем….

Я вовсе перестал запоминать атаки — Мастер обрушил на меня всё, на что был способен. Плотные клубы тьмы, острые лезвия из мрака, волны давящей темноты — и даже низкий вибрирующий звук, от которого у обычного человека лопнули бы барабанные перепонки.

Казалось, он действовал как ученик, который выучил горстку приёмов и теперь повторяет их всё быстрее, надеясь, что скорость рано или поздно принесет ему победу.

Возможно, для нынешней эпохи он и впрямь считался сильным магом. Но тот же Двенадцатый такого ученика гнал бы пинками под зад, и низачто бы не назвал эту бездарность Мастером.

Уклоняясь от очередных жгутов и клинков, я потянулся к Месту Силу. После перерождения я уже множество раз практиковал «закалённое дыхание». Но сейчас я словно передал это заклинание родной земле.

Мощный поток воздуха «выстрелил» вверх прямо из недр. Я устоял — как и сам Мастер. Зато его тьма частично рассеялась, и в просветах мелькнул худощавый немолодой мужчина с парой коротких клинков — точной копией тех, что только что рвались ко мне из темноты.

Я не дал ему опомниться — он едва успел выставить клинки, а я уже подсёк его опорную ногу и рубанул «Северным ветром» наискось — от ключицы к поясу.

Брызнула кровь. Недомастер рухнул замертво.

— Дилетант, — сплюнул я, глядя на то, как опадает вокруг него тьма, стекает в землю и впитывается без следа.

Наше поле боя сразу же осветилось от огненных колец Руха — трава под ногами кругом была чёрной. Тоже, видимо, станет пищей для Места Силы.

После победы над Мастером битва вскоре завершилась. Редкие выжившие противники пытались отступать обратно за поля, где стояла их техника, но Рух и Настя, немного напитавшись энергии от Места Силы, долетели туда раньше.

Машины они послушно не трогали, а вот удирающих врагов — более чем.

Я вернулся к нашим. Посреди поле боя стоял Святогор с топором в руке. Из его вспоротого плеча по броне сочилась кровь.

— Юг чист, — доложил он, не дожидаясь вопроса. — Восток тоже чист.

Я кивнул и взял его за плечо. Он сразу же дёрнулся и зашипел:

— Потом, Первый.

— Сейчас, — жестко отрезал я и пустил по его каналам тёплый заживляющий импульс Силы.

Рана запечаталась. Свят скрипнул зубами, благодарно кивнул и тут же поднёс к губам рацию. А пока он раздавал команды и перекраивал посты, я изучил его ранение внимательнее.

Диагностический импульс подтвердил: клинок скрытника нёс серьёзный яд. Но кровь главы гвардии успешно с ним справлялась — ни намёка на токсикацию.

Хорошее доказательство того, что эликсир из печени пепельника, который употреблял Свят последние недели, исправно делал своё дело. Устойчивость к отравляющим веществам у Святогора уже сформировалась.

Но говорить ему об этом я не торопился — нечего отвлекать главу гвардии, раздающего указания всем бойцам и получающего доклады.

Это первое. А второе — Святогор и так постоянно действует самоотверженно. А если ему сказать, что большинство известных ядов ему нипочем — он и вовсе может почувствовать себя бессмертным.

А бессмертные… они ж долго не живут.

С этой позитивной мыслью я направился в сторону теплиц, туда, где лежали раненые.

К шестнадцати раненым, о которых докладывал Вяз, под самый конец добавилось ещё двое.

Тяжёлых по-прежнему было трое.

Кравцова зашивала бок одному из гвардейцев. Клин сидел, привалившись к стене теплицы, с перетянутым бедром и рацией в руке, докладывая Святу о произошедшем.

— … Часовые доложили о противнике в час двадцать пять, — говорил он. — Первые группы зафиксировали идущими с северо-востока…

Я слушал его и вертел головой, рассматривая наши земли. Я мысленно представил карту Чёртовой Лапы и окрестных территорий, оценил количество и расположение трупов…

Выходило, что и атака с востока, и атака с юга стягивались в одну точку. И этой точкой выходила наша теплица, что стояла как раз на юго-востоке деревни. Я отметил это ещё в моменты боя, но тогда это объяснялось просто: здесь наши раненые, здесь тыл, потому сюда и лезут.

Но после доклада Клина всё заиграло новыми красками.

Враг жаждал пробраться именно сюда. Но зачем? Уничтожить наше ещё даже не запущенное производство?

Вряд ли — даже артефактный миномёт работал по жилым домам, а не теплице — то есть выступал отвлекающим элементом.

В проходе между постройками лежал труп скрытника, с которым во время боя разобралась «брагинская тройка». И от места, где лежало тело, до задней двери теплицы оставалось шагов двадцать…

Мы думали, что он шёл в тыл или к раненым.

Из размышлений меня вырвал вид Генерала, который сейчас выполз из теплицы по своим делам. Он прошёл мимо двух вражеских тел, задел панцирем чью-то брошенную винтовку, добрался до нетронутой травы и принялся флегматично её жевать.

— Генерал… — медленно проговорил я себе под нос.

Структура тут же откликнулась тонкой вибрацией. Мысль о том, что враг шёл за черепахой, теперь казалась не просто залетной мыслью…

Пу-пу-пу…

Староста Михалыч приехал к теплице на «буханке», груженной людьми. За ним еще две старые скрипучие колымаги. Всего прибыло человек двадцать, готовых помогать раненым: деревенские бабы, Корунковы всей семьёй кроме младших детей.

Степаныч снова притащил бутылку самогона.

— Раны обрабатывать, — серьёзно сказал он, но ему, похоже, никто не поверил, и потому он добавил: — И с тяготами справляться. Боль притуплять!

И брагинские женщины — матери, жёны и просто возлюбленные, которых три дня назад расселили по домам, тоже пришли на помощь — своим ходом. Приёмная матушка Грини принесла стопку простыней и, никого не спрашивая, принялась рвать их на полосы. Сам Гриня стоял рядом и помогал ей.

— Чудо явили Боги, — проговорила Вера Васильевна, глядя на ряд носилок. — Столько крови и ран, и все живы!

— Не Боги явили чудо, а господин и госпожа! — резко ответила ей брагинская женщина. — Мы видели, как госпожа на краю поля билась! Вон, вся в ранах!

Мирослава как раз вышла