Первый Предтеча 6 - Элиан Тарс

Решив в ближайшее время изучить этот вопрос серьёзнее, я вырвался из своих мыслей. Браунштейн к этому времени как раз отправился в столовую, а мы с Мирой и Цицероном шли к стоянке. Пару раз Мира невзначай глянула на меня. И сейчас, поймав ее очередной взволнованный взгляд я едва заметно улыбнулся и кивнул — нормально всё.

В это время заговорил Цицерон:

— Командир, я вчера всю ночь сидел с бойцами в имении в полной готовности и не сделал ни единого выстрела. Ни единого!

— Отличная работа, — кивнул я.

— Простите, но тут не за что хвалить, — вздохнул он. — Мне бы, конечно, хотелось поучаствовать… Еще и Клин прислал мне предварительную опись трофеев, и честно скажу, ночь того стоила!

Улов действительно вышел богатым — недруги не пожалели транспорта.

Нам достались четыре пикапа, два бортовых грузовика, а чуть позже бойцы нашли еще и два бронированных микроавтобуса! И кое-что ещё… Цицерону не терпелось наконец заняться пересчетом нового оружия и боеприпасов, но было что-то, что он хотел посмотреть в первую очередь, и именно в нашем присутствии.

В конце стоянки покоился трофейный фургон, накрытый сейчас брезентом. Цицерон сдернул его и замер.

Внутри фургона была установлена клетка с толстыми прутьями. И прутья эти были… Даже с расстояния в несколько шагов я чувствовал действие тангаритового сплава. Пол был устелен резиной, по углам имелись петли под ремни. По внутреннему периметру клетки вился контур, сходящийся к гнезду с Ядром.

Здесь тангарит пустили по прямому назначению — всё, что попадает внутрь, теряет связь с собственным Источником. Контур с Ядром довершал дело, глуша Силу внутри клетки.

— Командир, — тихо сказал Цицерон. — Посмотрите на это.

Сзади к фургону была прикреплена широкая рампа.

— Тонна, — прочитал Цицерон с шильдика. — Рампа под метр двадцать. Клетка внутри, судя по всему, два на два с половиной.

Мира подошла ближе и молча заглянула внутрь.

— Вряд ли это для людей, — сказала она.

— Не под человека, — подтвердил я.

Цицерон нетерпеливо полез в кабину, и вскоре вылез из неё с пластиковым чемоданчиком.

— Командир, — помялся он. — Чемодан можно открывать?

— А почему ты спрашиваешь? — поинтересовался я.

— Ну-у… Некоторые профи делают чемоданы и кейсы, которые при неправильном открытии взрываются. Ручки неправильно повернёшь — и привет. А интроскоп сейчас не под рукой…

— Этот можно, — сказал я, получше изучив его через Руну.

Цицерон с довольным видом раскрыл его.

— Дротики, флаконы, а это… — осторожно вчитался он в надпись. — Препарат для обездвиживания крупных животных.

Ещё в фургоне обнаружились три сложенные сети. Похоже, такие же нашлись и у молчальников.

— Это они так Генерала боялись? — удивлённо подняла бровь Мира. — Аж приготовили антимагическую клетку, в которую слонёнок влезет? И дротики для усыпления?

— Сильные, между прочим, — заметил Цицерон.

Я тоже присвистнул. Всё это — ради черепахи, которая деловито жуёт сорняки в теплице и на моей памяти ни разу не двигалась быстрее собственной тени.

Хотя нет, сегодня в войне с берцами Генерал был несколько бодрее.

— Похоже, кто-то ожидал увидеть Генерала совсем другим, — задумчиво сказал я.

— У нас так только Лапа отъедается, — усмехнулся Цицерон.

Хм… Направление мысли у Цицерона было верным. Опасались, что зверь отъелся на моей земле?

Отдельно от фургона стоял ящик с четырьмя антенными гнездами.

— Глушилка, — сказал подошедший к нам Вяз. — Армейская, командир, без всякой магии. Отсюда и наши помехи.

— Работает?

— Аккумулятор посадили, а так целая.

— Наиля к стоянке не подпускать, — сказал я.

— Так точно, — ответил Вяз.

— А кто такой Наиль? — спросил Цицерон.

— Чаще приезжай, всех знать будешь, — ответил я. — Это тот парень, что бил по элементалю молниями.

— А! Хороший парень. Как минимум, с ним мы сможем экономнее распоряжаться электро-обручами.

Я посмотрел на него и в который раз подумал, что завхоз из этого человека вышел куда более выдающийся, чем боец.

Хотя стрелял он тоже отлично.

* * *

Следующая пара часов ушла на организационные вопросы, проверку раненых да общение с селянами. Затем мы со Святогором, Мирой и Браунштейном засели на кухне господского дома.

Юрист разложил бумаги.

— Начну с простой, но важной тонкости, — поправив очки начал он. — Срок начала допустимых военных действий в войне с тремя родами Брагинских дворян, по параграфу двадцать шестому, наступал в два часа одну минуту.

Святогор перестал вертеть в пальцах карандаш и прищурился.

— Часовые доложили о противнике в час двадцать пять, — сказал он. — Первый выстрел был в час двадцать семь.

— Именно, — погрозил кому-то узловатым пальцем юрист. — Но в войне вы разбираетесь получше моего. На Чёртову Лапу, я так понимаю, напали не брагинские?

— Сто процентов, — подтвердил я. — Эти гости явились за Генералом.

Святогор разложил на столе карту деревни, которую утром составил Клин, отметив красным цветом направления атак, а синим позиции наших. Обе стрелки — и юг и восток — сходились в одной точке.

— Но брагинские могли быть в курсе, — задумчиво добавил Свят. — Или даже наоборот: о том, что случатся бои в Брагино, эти падлы, — он постучал карандашом по красным надписям на карте, — знали, чем и надеялись воспользоваться.

Я кивнул — логика в этом была. Атака в Брагино, объявление войны аж со стороны трёх дворян — всё приковывало наше внимание к северу.

Браунштейн что-то дописал в блокноте и поднял голову.

— Позволю себе замечание с юридической стороны. Три рода находятся в состоянии войны с двух часов ночи. И с того момента они не выставили ни единого гвардейца.

— И что это значит? — спросила Мира.

— Что, возможно, войну они объявили не для того, чтобы воевать, — ответил юрист. — А может, я ошибаюсь, и их просто так напугал ваш отпор в Брагино.

— Зайдём с другой стороны, — подытожил я. — Мне нужна вся информация про Ярославскую медицинскую академию и про ректора Бестужева. Игошу не озадачиваю, у него других задач хватает.

— Вяз соберёт, — отчеканил Свят и нахмурился. — Из-за черепахи?

— Из-за неё. Что-то мне подсказывает, что больше всего о Генерале печётся его прошлый хозяин. И не факт,