Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

вывел их в просторное, неправильной формы помещение, освещённое несколькими голубоватыми пятнами на потолке; они казались лужами застывшего стекла. Вся компания уютно расселась на выступах вогнутого пола. Сила тяжести здесь была больше – во всяком случае, Лэйми мог сидеть, и весил он уже вполне ощутимо. К тому же, здесь оказалось по-настоящему тепло.

Когда все устроились, какое-то время царило молчание. Обитатели Хары (это название казалось Лэйми более простым и привычным) откровенно рассматривали пришельцев. Никто не отвел глаз под его взглядом.

– Итак, – начал Мэтлай (он сидел, уютно скрестив босые ноги, как и все остальные его соплеменники), – откуда вы? Вы не похожи друг на друга.

– Эти трое – из Мааналэйсы, – ответил Охэйо. – А мы с Лэйми – из Джангра. Из Хониара, если точнее.

– В Мааналэйсе недавно произошел взрыв, – сказал Мэтлай, казалось, самому себе; глаза его были опущены. – Вы от него бежите?

– От её создателей. Один из них хотел... поглотить нас.

– Как же вы спаслись? – Мэтлай, несомненно, знал, что Охэйо имеет в виду. – Ещё никому это не удавалось.

– Благодаря вот этому, – Охэйо достал из сумки брахмастру и высоко поднял её – чтобы все видели.

По залу пролетел ропот. Всем присутствующим этот предмет был, несомненно, знаком. Мэтлай кивнул; казалось, ничего иного он не ждал.

– Манцибурны сомкнули силовые линии и отразили к солнцу энергию взрыва, но в их Внутреннем Мире образовалась дыра сорока тысяч миль в диаметре. Свой межпространственный центр они восстановят не скоро... Откуда она у вас?

– Я её сделал, – просто ответил Охэйо.

– СДЕЛАЛ? – глаза Мэтлая, казалось, стали больше. – Как?

– Благодаря рукам, – ответил Охэйо. – И удаче.

Пару минут они смотрели друг на друга.

– Не может ли быть, – осторожно начал Мэтлай, – что твое сознание старше твоего тела?

Лэйми понял, ЧТО он имел в виду. Охэйо лишь пожал плечами.

– Я помню себя только в этом теле. Будь иначе – зачем ИМ на меня нападать?

– Я думаю, нам надо будет поговорить. Очень о многом. А пока можешь спрашивать. Мне доставит удовольствие отвечать тебе.

– Хорошо. Что это за место?

– Мэхарра? Фокус Зеркала Потерь. Зеркалом служит Стена Мира. Она собирает всю информацию, которая была утрачена. Мы знаем почти все языки. И многие имена.

– Как она устроена?

– Наружная броня имеет толщину в сто пятьдесят метров. Под ней – пять структурных слоев в три километра каждый: Решетки, Сферы, Туннели, Море Снов и Ядро. Решетки – это просто свободное пространство для прогулок. В Сферах циркулирует уловленная информация – часть её. В Туннелях мы живем. В Ядро нам нет входа – оно состоит из барионной плазмы, из тех разновидностей элементарных частиц, которые не встречаются в природе. Суть Мэхарры – это Море Снов. Оно там, под нами. Мне трудно сказать, какова его сущность. Анизотропная сверхжидкость – Реальность, сгущенная, как газ, миллионы её отражений, идентичные с сутью. По сути, это её сны. Погружаясь в них, мы становимся их частью. Каждый сон – неизменен, устойчив; каждый из них – об одном мире, но только о тех, где есть люди; почему так, я не знаю. Там всё настоящее, с одной лишь разницей – если вас там убьют, то вы очнетесь здесь, вне сна.

– Интересно будет взглянуть. Я могу спросить... откуда вы взялись?

– Из миров, отраженных в Море Снов, только нельзя сказать – откуда именно. Мы все много раз были пересозданы заново. Однажды мы выплываем из Моря и вспоминаем, что видели сны, и эти сны – части жизней тех, кто был до нас. А иногда те, кто входят в Море Снов, не возвращаются. Потом оттуда выходят новые люди и мы находим в них части пропавших – одно воспоминание здесь, другое там, но никогда – всё вместе. Здесь не исчезает ничего. В каком-то смысле мы все – одно целое.

– А... сколько вас?

– Восемьдесят миллионов. Примерно. Всех трудно посчитать. Примерно половина всегда в Море Снов.

– Восемьдесят миллионов? В таком малом объеме? – усомнился Унвин.

– В малом? Объем Мэхарры – больше десяти тысяч кубических километров. Десять тысяч шестьсот, если точно. Даже если вычесть Ядро и Море Снов, останется ещё больше девяти тысяч. Посчитай-ка, сколько на каждого из восьмидесяти миллионов приходится свободного пространства.

Унвин наморщил лоб. Все молча ждали его ответа, отчего лоб юноши наморщился ещё сильнеё.

– Я думаю... я думаю, – осторожно начал он, – около ста двадцати тысяч кубических метров. Я прав?

– На самом деле немного больше, Красные Уши, – насмешливо сказал Мэтлай. – Как думаешь, это не тесно для одного человека?

Унвин опустил голову и не ответил. Его щеки пылали.

– А население Хары... то есть, Мэхарры со временем изменяется? – спросил Охэйо.

– В общем, нет, – ответил Мэтлай. – Но иногда из Моря Снов выходят люди, в которых нет наших воспоминаний; совершенно новые личности. Я думаю, что Мэхарра иногда... ловит души. Но на моей памяти – а я не менялся уже сто двадцать лет – таких было всего пятеро. Чтобы такими темпами набрать нынешнеё население... Хары, нужно... примерно два миллиарда лет. – Мэтлай сделал выразительную паузу.

– Столько во Вселенной существует разумная жизнь, – ответил Охэйо. – В этом есть смысл. Но если Хара существует столько, то её никто не мог построить. Разве что ОН. Но тогда она должна существовать ДЕСЯТЬ миллиардов лет, а такое уже невозможно. Даже и два миллиарда – уже слишком много. За это время любое сооружение превратится в пыль. Не понимаю, – он помотал головой.

– Хара изменяет Реальность, – ответил Мэтлай. – Здесь нет рождений, нет смертей. Материал стен и чего угодно ещё здесь никогда не изнашивается, наши огни не гаснут. Беда лишь в том, что у нас ничего нет – только то, в чем мы выходим из Моря Снов, а это слишком мало.

Ему вторил гвалт возбужденных голосов – наперебой сыпались названия вещей, о которых здесь слышали и которыми хотели бы обладать; Лэйми почти ничего не понимал. Собрание явно утратило порядок и лад. Все говорили сразу, каждый сам по себе, каждого из пришельцев стеснил плотный кружок. Несколько рук тянули Лэйми в разные стороны. Крепкая, решительного вида девица сжала ладонями голову Охэйо и