Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

И действительно, и в том и в другом фургоне открылись двери и водители начали выгружать коробки.

— Ну всё! — обрадовался дядя Слава. — Погнали. Ты на стрёме, а я здесь, на корме. Смотри не светись перед камерой.

— Окей.

Я прошёл и встал перед левым фургоном таким образом, чтобы было видно выход из пивной и чтобы можно было сразу увидеть, когда появится фигурант. Пивная находилась на самом углу и оттуда свою машину Раждайкин видеть не мог.

Кукуша быстро рванул к багажнику и приладил свою приблуду. Широкой спиной он поставил барьер для прохожих и грузчиков. Поэтому, что он делал, никто не видел и внимания на него не обращал.

Было темно, холодно, люди торопились сделать свои дела и разбежаться по домам. Всё выглядело вполне спокойно. Спокойно и тихо. Мышь под ложечкой чувствовала себя неуютно, но более-менее спокойно…

Прошло минуты три, и я глянул на Кукушу. Он прищурился, приоткрыл дверку багажника и, чуть наклонившись вперёд просунул внутрь руку. И в этот самый момент я услышал голос!

Эпическая сила!

Голос этот принадлежал Раждайкину. И шёл он совсем не от пивной, а с совершенно другой стороны. Раждайкин в этот момент находился прямо за фургоном. От Кукуши его отделяло не более пяти шагов.

— Тащи ко входу! — рявкнул я, чуть изменив голос.

Кукуша резко дёрнулся, в багажнике блеснула вспышка его фотоаппарата и… в ту же секунду из-за фургона вынырнул Раждайкин.

20. Нехороший знак

Раждайкин шёл и говорил по телефону, а у меня сердце чуть не выскочило. В одной руке он держал телефон, а в другой пакет с фруктами. Нам буквально нескольких секунд не хватило, чтобы закончить дело…

— Я говорю, будем разбираться, — громко произнёс он. — Не может быть, чтоб ему не помогали. Я понял, да… Да… Так точно…

Я резко шагнул за фургон, ушёл с линии видимости и, чуть опустившись ниже уровня глаз, аккуратно выглянул. Кукуша не растерялся, мигом подхватил несколько коробок, стоящих рядом с ним на асфальте, и загородился этим щитом от Раждайкина. Коробок он схватил много, и они как бы случайно накренились и начали валиться в его сторону. Он, пытаясь удержать равновесие, налетел спиной на дверь багажника Раждайкинского «Крузака» и незаметно захлопнул её.

— Прошу прощения, — воскликнул Раждайкин в трубу и набросился на Кукушу. — Ты чё творишь, осёл! Это машина или отбойник, сука⁈ Смотри, куда прёшься, кабан, в натуре! Чуть машину мне не помял!

Он подскочил и пристально оглядел свой багажник. А Кукуша тем временем быстро-быстро-быстро утащил коробки в направлении рынка, бросил их там и рванул в другую сторону, чтобы уже не встретиться с Раждайкиным и не засветить лицо.

— Прошу прощения, — вернулся Альберт Маратович к разговору. — Придурок какой-то с коробками на машину налетел. Извините, пожалуйста. Нет, не помял вроде. Боров блин жирный… Да тут яблоки разгружают. Встали вокруг меня, собаки. Две «Газели».

Я обошёл фургон и побежал к своей «ласточке».

— Капец! — с трудом перевёл дух Кукуша, усевшись на сиденье и вытирая платком лицо.

— Как он мог с другой стороны оказаться? — покачал я головой.

— Походу через рынок прошёл. Там, видать, проход имеется, ёлы-палы…

— Местность неизвестная, блин, — нахмурился я, выруливая с парковки. — А когда не знаешь, чего ждать, прокол дело времени. Но ты молодец, сориентировался хорошо.

— Вроде выкрутились, — кивнул он, — только я, блин, чуть коня не родил. Давненько так не трухал. Но фейс мой он не срисовал, это сто процентов. И тебя не заметил, и на камерах, в случае чего хрен что найдёт…

— Это хорошо, — согласился я. — Ты пушечку-то там нормально пристроил?

— Ну, пристроить-то я нормально пристроил. Закрыть багажник не успел, этот хрен нарисовался. Пришлось финтить с коробками, чтобы прихлопнуть.

— Всё красиво сделал. Красавчик. Куда положил?

— Сбоку там в карман, как и говорили.

— Ну хорошо. Отлично. А сфотал?

— Сфотал как-то… Сейчас гляну. Только один раз успел щёлкнуть.

— Перешли мне, — попросил я.

— Сейчас… Погнали давай отсюда скорее.

— Погоди, ещё не всё.

Мы выехали с парковки, отъехали и встали в сторонке от выезда для того, чтобы снять машину Раждайкина, как он будет выезжать. Я хотел запечатлеть его вместе с номерами.

Дождавшись, когда он проедет мимо, я отослал снимки и тут же позвонил Жанне со своего секретного номера.

— Жанна Константиновна, привет.

— Это то, что я думаю? — хмуро спросила она.

— Предположительно, это орудие убийства гражданина Нгуена. И сейчас оно находится в автомобиле, в багажнике справа. Ну, вы видели на фото. Ты всё поняла?

— Да, — сдержанно ответила она.

— Это тарелочка, Жанна, с безукоризненно-голубой каёмочкой. Действуй, моя дорогая, и подбери, если ещё не подобрала, снимки с камер в день убийства.

— А отпечатки? — спросила она.

— Блин, Жанна, может тебе ещё и признание сразу, прилепленное скотчем к стволу? Отпечатки уж сама приложи. Только не затягивай, действуй немедленно, прямо сейчас. Он настороже, может найти прибор и тогда всё. Поезд ушёл, считай…

— Ладно, посмотрим, что с этим можно сделать, — ответила она и отключилась.

— Молодец, дядя Слава! — похвалил я Кукушу, когда мы подъехали к бане. — Богата земля русская талантами! Левша по сравнению с тобой, дитя неразумное!

— Да ладно, хорош! — засмущался он.

— Да что хорош? Хорош это ты. А раз хорош, ты должен знать, что ты хорош. Всё, Кукуша, говори, что хочешь. Я тебе из-под земли достану.

— Ой, да ну тебя, Серёга. Приходи ужинать сегодня.

— Ты видишь сам, какой кипиш пошёл, не до ужина. Мне ещё дома разгребать результаты обыска.

— Давай поможем с Ларисой.

— Не-не-не-не-не. У меня светиться не надо. Там Соломка палит, из всех щелей следит. Так что нет. Будем соблюдать конспирацию. Конспирация, товарищи. И ещё раз конспирация.

* * *

После того, как завёз Кукушу, я рванул к Сергееву, а по пути позвонил Чердынцеву и попросил приехать через часик.

— Что опять?

— Нетелефонный разговор, — усмехнулся я.

Он выругался, но пообещал подскочить. Я, тем временем, подъехал к дому на Набережной, вышел и подошёл к подъезду.

— Сергей Сергеич, это я! — сказал я в домофон.

— Ты гонишь! — в который раз пошутил он, — Сергей Сергеич — это я!

Значит, был на кочерге уже.

— Бухаете? — сразу спросил я, войдя в квартиру, потому как на лице Сергеева всё было отражённо чётко и ясно.

— Бухаем, — ответил он.

— С кем?

— Сам с собой и со своим прошлым.

— А с будущим? — спросил я.

— Только влюблённым и любящим, — пропел он. — Встреча назначена с будущим. В знойной пустыне тюльпаны цветут. Сила любви побеждает и