Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Мышцы забиты, — укорила меня Федора Васильевна. — Не пренебрегай разминкой и растяжкой.

— Не пренебрегаю.

— Ну я же вижу! — фыркнула терапевт и потребовала: — Расслабься! — Она легонько покрутила моё плечо, затем проделала то же со вторым. — Не только патологии энергетических каналов оказывают воздействие на организм оператора, но и физические отклонения влияют на способности к управлению энергией, в частности, на фокусировку. Первое проявляется лишь через годы интенсивной работы со сверхсилой, второе практически незаметно, но влиять начинает сразу после инициации. В пределах румба отклонения обычно не диагностируются, но они существенно осложняют последующее развитие до пика витка.

— И у меня?

— Полный набор. Начальная стадия сколиоза и лёгкое смещение позвонков шейного отдела.

Я тяжело вздохнул. Уж кто бы сомневался — если и есть какие-то специфические патологии, у меня их обнаружится полный комплект.

— Это всё решаемо, — утешила меня Федора Васильевна, продолжая разминать плечевой пояс. — Но вот если не сбалансировать энергетические каналы, ничем хорошим это не закончится.

— Так мне же их сбалансировали!

— Вовсе нет! Их лишь привели к некоей условной норме. Никакой терапевт не может навязать пациенту равновесие, это вопрос самосовершенствования.

— Самосовершенствование — это не быстро.

Федора Васильевна негромко рассмеялась.

— Не бойся, время у тебя есть, — сообщила терапевт. — Просто не запускай, иначе лет через двадцать-тридцать… — Она замолчала, а потом вдруг спросила: — Видел когда-нибудь операторов, которые десятилетиями работали на пике возможностей?

Я подтвердил:

— Доводилось общаться с профессором Палинским.

Ответом стало насмешливое фырканье.

— Александр Петрович — перфекционист. «Семь раз отмерь, один раз отрежь» — это про него. В своем развитии он пытается достичь идеала и отказывается от любых изменений, которые могут разрушить гармонию. Нет, я имела в виду вовсе не его.

— А кого тогда?

Спросил — и вспомнил жуткого старичка Леонтия Горского, и даже не его непроницаемость для ясновиденья, а странное единство со сверхэнергией. Но Федора Васильевна уже утратила интерес к беседе и перешла к делу.

— Входи в резонанс, — распорядилась она, — и работай в режиме два к одному. Умеешь?

— Да, — подтвердил я, поскольку на всех процедурах сначала копил сверхэнергию, а потом начинал избавляться от неё в двойном размере по отношению к интенсивности входящего потока.

— Начинай!

Я вогнал себя в состояние резонанса, и Федора Васильевна принялась неожиданно мягкими касаниями разминать закаменевшие мышцы спины. По мере увеличения притока энергии хватка жёстких пальцев становилась всё сильнее, а на финальной стадии терапевт стиснула мою голову ладонями и повернула её так, что аж позвонки хрустнули. Дополнительное воздействие сместило каналы сверхсилы, и меня едва не выгнуло дугой — да и выгнуло бы, не прижми терапевт к массажному столу.

Неприятные ощущения стремительно нарастали, всего корёжило и будто рвало изнутри, но каким-то чудом удержал энергию под контролем и не вывалился из транса раньше времени. Едва совладал с потоком энергии, а уже на последних секундах резонанса ощутил нечто сродни тому самому равновесию, словно головоломка сложилась или мебельные пазы сошлись. Разом отпустило.

И всё же вот так сразу подняться не сумел, распластался на массажном столе, судорожно втянул в себя воздух.

— Сорок секунд продержался, дальше будет проще, — напоследок заявила Федора Васильевна и покинула процедурную, в которой заметно похолодало, а стены покрыли капельки конденсата.

Я ещё немного полежал, затем поднялся и с некоторой даже опаской повертел головой. После случившегося ожидал ощутить боль и услышать хруст позвонков, но — ничего. И такое впечатление — даже стало легче дышать. Не в физическом плане, а словно бы сверхэнергия свободней по организму потекла. Тогда-то и пожалел, что о методиках самосовершенствования не спросил. Ну да всему своё время, спрошу ещё. А сейчас бежать пора. Время!

Разговор с Валентиной прошёл без неожиданностей, а вот с господином Горским пришлось поспорить: выкладывать всю сумму авансом он категорически отказался, не желая покупать кота в мешке. В итоге один из юристов общества выдвинулся на Кордон, другой приехал на главпочтамт и продиктовал текст расписки на две тысячи рублей и заявления об отказе от всяких претензий к Феликсу Стребинскому, заодно сунул подписать новые показания.

Я со всем тщанием их просмотрел, но единственное, что пропало из текста, — это упоминание уничижительных высказываний в адрес Валентины со стороны молодых людей. Добавилось тоже немного — лишь был сделан акцент на том, что способности Феликса вышли из-под контроля не во время нападения, а непосредственно перед инцидентом.

Меня такая интерпретация событий неожиданно сильно расстроила, возникло даже ощущение, будто сильные мира сего просто откупились жалкой подачкой, прикрыли одного из своих, как прикрывали при старом режиме. Если б не задание, точно бы психанул в самый последний момент, но тут ничего не попишешь: приказ есть приказ.

Дальше мы ещё немного подождали, а уже ближе к двум пополудни нас пригласили в переговорную кабинку. Сеанс связи оказался недолгим: коллега общавшегося со мной крючкотвора подтвердил подписание новых показаний и отказа от претензий, тогда я тоже поставил подписи в нужных местах в обмен на пухлую пачку четвертных.

Банкноты номиналом в двадцать пять рублей я пересчитал самым тщательным образом, тех оказалось ровно восемьдесят. Тогда уже разошлись.

Как и было условлено, я отправил почтовым переводом Валентине семьсот рублей, потом поймал извозчика и покатил в учебный центр корпуса.

На курсах учили составлять словесный портрет и акцентировать внимание на тех чертах лица, которые, в отличие от цвета волос, стрижки, бороды, усов и бровей, практически невозможно изменить. Дальше продолжили отрабатывать создание полей для закручивания пуль, ну а мне Герман Харитонович поручил соединить это воздействие с кинетическим экраном, только вот ничего из этого не вышло. Просто не получалось удержать в голове сразу две независимые схемы. В подвале, помимо обычных стрельб, начали учиться штурму помещений — передвигались на пару с инструктором по лабиринту и палили по мишеням, которые выскакивали из ниш, имитируя внезапное появление противника. А под конец занятия палили уже по нам — каучуковыми зарядами.

И вот там случился неожиданный прорыв. Полагаю, контроль положения в пространстве кинетического экрана перестал занимать всё моё внимание, вот и прорезалось ясновиденье. С неожиданной чёткостью я стал понимать, где именно был прорван незримый щит каучуковым шариком и с какой энергией тот продолжает полёт, а ещё — в голове сам собой стал проявляться вектор его движения. Теперь я точно знал, куда именно придётся удар и сколько сверхсилы требуется сконцентрировать в месте попадания.

Меня даже похвалили и пообещали подобрать какое-нибудь новое