"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Он сел. Сказано было все. Генералы и адмиралы молча потупили взоры. Демидов неодобрительно покачал головой — не его поставка, хотя он как промышленник понимал суть проблемы. Предложить было нечего. Ждать заморозков означало смириться с потерей ключевой крепости на юге.

Тут пружина разжалась. С силой вонзив нож в столешницу, Петр скомкал в кулаке одно из донесений и швырнул его на стол. Удар был такой силы, что подпрыгнули чернильницы.

— Ждать⁈ — от низкого, скрежещущего тембра его голоса, казалось, задрожали стекла в окнах. — Пока мы тут сидим, турки возьмут Азов! Мои полки увязли в русской грязи! Я собрал вас не для того, чтобы вы мне жалобы свои сказывали! Мне нужны решения! Немедленно!

Обведя всех тяжелым, испепеляющим взглядом, он замолчал. Никто не смел поднять глаз. А ведь вчера Петр выделил меня, чтобы я был здесь. Но что я могу сделать? Я же не полководец!

Я задумчиво уставился на большую карту, где за кляксами донесений мой привыкший к анализу мозг уже видел конкретные цифры: средняя нагрузка на ось, тип древесины, предел прочности… Шереметев говорил о стихии, а передо мной был каскадный отказ системы из-за одного слабого элемента.

Стоит ли лезть на рожон? Генералы молчат, адмиралы потупили взоры. Сейчас любое слово прозвучит как вызов. Но если промолчать, они утопят всю кампанию в этом болоте.

Поднявшись со своего места, я заставил все взгляды, включая горящий взгляд Императора, обратиться ко мне.

— Государь, проблема не в грязи. Проблема в том, что едет по ней, — произнес я дернув подбородком, заметив недовольные взгляды.

Я указал на тонкие нити дорог, превратившихся в непреодолимую преграду.

— Мы не можем изменить погоду, зато можем изменить транспорт. Ключ к победе — в создании повозок, способных выдержать эту дорогу. Я предлагаю немедленно начать на верфях Адмиралтейства производство усиленных телег. С коваными железными осями, которые не сломаются под весом пушек, и с широкими, окованными железом ободами на колесах, чтобы увеличить площадь опоры и не дать им тонуть.

Выдержав паузу, я повернулся к Петру и добавил ход, который должен был сработать.

— Ваше величество давно говорили о нужде в быстрой артиллерии, способной поспевать за пехотой. Я позволил себе лишь развить вашу мысль и нашел способ сделать ее реальностью даже в этих условиях.

Внутри все сжималось от досады. Это был инженерный костыль, заплатка, пожарное решение. А хотелось чего-то большего. Тем не менее сейчас важна была не красота идеи, а скорость ее воплощения.

Лицо Петра преобразилось. Ярость и бессилие на нем сменились азартным блеском в глазах — он увидел простой, понятный, осуществимый выход.

— Никита! — он повернулся к Демидову. — Твое слово! Сдюжишь ли ты дать столько железа в такие сроки?

— Надо бно знать сколько нужно… — Демидов покосился на полководцев, потом глянул на меня и хмыкнул. — Железо будет, Государь. Были бы руки да уголь. А за цену не беспокойся, для дела ратного — не поскупимся.

— Быть по сему! — прогремел Петр. — Я сам поведу эту армию! Сам! Покажу этим басурманам, как русские по грязи воюют!

Из угла раздался елейный голос Меншикова, который до этого молчал, выжидая.

— Затея воистину спасительная, Государь. Одно лишь тревожит душу мою, — он говорил с фальшивой заботой, обмениваясь быстрым взглядом с Апраксиным. — Хватит ли у барона нашего и казны государевой сил на такую спешку? Не пришлось бы нам, спасая Азов, оголить арсеналы в самой столице. А то ведь, чаю, припасы не бесконечны.

Я проигнорировал его выпад, обращаясь напрямую к Государю.

— Светлейший князь прав в одном — промедление смерти подобно. Новый, более мощный состав «Дыхания Дьявола», который мы подготовили, оказался менее стабилен. Мы не можем позволить себе долгую доставку, снаряды могут стать опасны. Турки уверены, что мы застрянем до зимы, они укрепляются, не ожидая удара. Наш единственный шанс — нанести его быстро. Каждая ось, каждая телега — это выигранные дни. И спасенные жизни.

Эх, а была бы железная дорога, мы бы за несколько суток доставили бы все необходимое и отбили Азов, даже не напрягаясь. Надо думать в этом направлении, надо.

Мои слова о нестабильности снарядов окончательно убедили Государя — авральный режим был объявлен. Когда основные решения были приняты, Петр, окинув стол тяжелым взглядом, остановился на фигуре сына. Алексей все это время просидел так, словно его и не было в зале. Мне кажется, что это демонстративное безразличие, раздражало отца больше, чем возражения генералов.

— А ты что молчишь, наследник? — голос Петра прозвучал явно без тени отцовской теплоты. — Или судьба Азова тебя не заботит? Каков твой совет будет? Говори!

Алексей вздрогнул. Вынужденный выйти из своего оцепенения, он поднялся, отчаянно пытаясь собраться с мыслями и найти слова, которые не вызовут очередного взрыва отцовского гнева.

— Я… я полагаю, ваше величество, — начал он робко, — что раз сухопутный путь затруднен… быть может, стоит помыслить об атаке с моря? На легких галерах, под покровом ночи… высадить полки в тыл туркам…

Он не успел договорить. Петр раздраженно махнул рукой, прервав его на полуслове.

— С моря? Ты Азов-то видел, сын? Куда там с моря атаковать в осеннюю непогоду? — презрительно хмыкнул он. — Чтобы всех утопить еще на подходе? Оставь свои мальчишеские забавы для потешных боев, царевич! Здесь война настоящая.

Уничижительно отвернувшись, он дал понять, что разговор окончен. Алексей нахмурился, на его скулах выступили красные пятна. Он сел, опустив голову, полностью раздавленный этим публичным унижением.

Честно говоря я не понял в чем проблема идеи, предложенной царевичем, но да ладно. Обидно было смотреть на Алексея. Я все-таки его наставник, воспитатель. Передо мной был просто несчастный, затравленный мальчишка, который отчаянно хочет заслужить одобрение отца, но не знает как. И я решил использовать эту ситуацию. Рискованно, но оправданно.

— Государь, — обратился я к Петру, когда тот уже собирался закончить совет. — Для такого срочного и важного дела, как постройка телег, нужен личный, неусыпный контроль и железная воля. Нужен глаз, который уследит за всем.

Петр вопросительно посмотрел на меня.

— Я полагаю, — продолжил я, намеренно повысив голос, чтобы слышали все, — что никто не справится с надзором за этим производством лучше, чем наследник. Он