Питер Грант - Бен Ааронович

совсем не доезжая до дальнего края. Он первым ударился и попытался перекатиться, но я намеренно сбил его центр тяжести, так что он тяжело упал. К сожалению, я тоже. Затем облако пыли накрыло нас, и мы сражались вслепую, только он был в костюме, а я в «Доктор Мартенс». Прежде чем он успел подняться, я хорошенько пнул его в голову, и он упал. Я положил его лицом вниз, завел руки ему за спину, как положено, и надел наручники.

«Тебя порезали, ублюдок», — сказал я.

Я услышал, как Лесли зовет меня по имени.

«Я здесь!» — крикнул я, но из-за густых клубов пыли было не видно дальше, чем на полметра.

Я подавился, он тоже. Я поднял его, пока он не сел. Я не хотел рисковать позиционной асфиксией.

Лесли позвала снова, и я крикнул в ответ — пыль, казалось, улеглась.

«Я действительно впечатлен», — сказал он.

«Я так рада», — сказала я.

«Я считаю, что настал момент принятия решения», — сказал Безликий.

«Я уже принял решение», — сказал я и потянулся за его маской.

«Извините», — сказал Безликий. «Но я не с вами разговаривал».

Лесли ударила меня электрошокером в затылок.

Я знаю, что это была она, потому что она уронила электрошокер в полуметре от меня. Серийный номер совпадал с тем, который ей выдали. Однако она не уронила его, а снова ударила меня электрошокером, когда я попытался встать.

Это больно и унизительно, потому что твое тело просто блокируется, и ты ничего не можешь сделать.

Передо мной возникли ботинки Безликого. Я заметил, что они сильно потёрлись при падении.

«Нет», — раздался приглушённый голос, который, как я позже понял, принадлежал Лесли. «Это не входило в условия сделки».

А потом они ушли и оставили меня.

20

Работа на незнакомца в Лондоне

Иногда, когда вы появляетесь на пороге их дома, люди уже ждут плохих новостей. Родители пропавших детей, партнёры, услышавшие о авиакатастрофе в новостях — это видно по их лицам — они готовятся. И есть в этом и странное облегчение. Ожидание закончилось, худшее уже случилось, и они знают, что переживут это. Некоторые, конечно, нет. Некоторые сходят с ума, впадают в депрессию или просто разваливаются. Но большинство стойко выдерживают.

Но иногда они понятия не имеют, и ты появляешься на их пороге, словно кувалда бога, и разбиваешь их жизнь вдребезги. Ты стараешься не думать об этом, но всё равно невольно задумываешься, каково это.

Теперь я знал.

Я поднялся с земли и пошёл за ними. Иначе какой от меня толк?

Я был весь в пыли и, должно быть, выглядел рассерженным, потому что случайные незнакомцы бросались ко мне с предложениями помощи, но быстро отступали, едва подойдя достаточно близко, чтобы увидеть моё лицо. Я схватил одного, который по глупости оказался в пределах досягаемости.

«Вы видели женщину в маске?» — крикнул я. «С ней был мужчина — вы видели, куда они пошли?»

«Я никого не видел, приятель», — сказал он и побежал прочь.

Я добрался до внешнего оцепления, где капитан в форме, бросив на меня взгляд, приказал мне направиться в пункт сбора скорой помощи. Он прислал за мной констебля, прошедшего стажировку, и, хотя на вид ей было лет двенадцать, она уже отточила командный голос.

Мне следовало сказать им, кто я, хотя бы потому, что все золотые, серебряные и бронзовые командиры думали, что я был на крыше, когда она рухнула. Но некоторые вещи должны храниться в семье.

В зоне сбора пострадавших на Элефант-роуд стояло не менее дюжины машин скорой помощи, но пока меня запихивали в одну из них, я видел, как несколько машин отцепились и вернулись в общий поток. Лондонская служба скорой помощи — одна из крупнейших и самых загруженных в мире, и она не может позволить себе простаивать в ожидании пострадавших. Даже в случае серьёзного происшествия.

Меня осмотрел фельдшер, и я спросил его, есть ли пострадавшие.

«Когда он рухнул, на крыше было два человека», — сказал фельдшер. «Но их пока не нашли».

И вот тогда мне следовало сказать им, что я жив. Но, как я объяснил последующему расследованию Департамента профессиональных стандартов, я только что пережил обрушение многоэтажного дома, так что им следовало быть ко мне снисходительнее. На самом деле, они задали бы слишком много вопросов, на которые я не смог бы ответить, пока не поговорю с Найтингейл.

Я сказал фельдшеру, что хочу позвонить отцу, и попросил его одолжить мне свой мобильный. Он дал его, но только после того, как заверил меня, что мой отец не живёт в Рио, Сомали или где-то ещё в таком заоблачном месте. Я позвонил Найтингейлу, и по тону его голоса было понятно, что он обеспокоен.

«Что, черт возьми, произошло?»

«Я его поймал, сэр. Я поймал Безликого. Прикончил его, а Лесли ударила меня электрошокером».

Наступила шокированная пауза.

«Лесли ударила тебя электрошокером?»

«Да, сэр».

«Чтобы облегчить побег подозреваемого?»

Я считаю, что сейчас настал момент принятия решения.

«Да, сэр».

«Есть ли у вас какие-либо сомнения относительно участия Лесли?»

Это не было частью сделки.

«Нет, сэр».

«Питер, — сказал Найтингел, — в первую очередь ты должен обеспечить безопасность «Фолли» и сообщить Молли, что Лесли исключена из списка гостей. Ты должен сделать это сейчас, независимо от указаний любого другого старшего офицера. Как только будешь там, свяжись со мной снова — ясно?

«Да, сэр».

«Молодец, — сказал он. — Пошевеливайся».

У меня и так проблемы с такси, но никто не собирался останавливаться, когда я был весь в пыли. Чтобы избежать разочарования, я просто встал перед первым попавшимся чёрным такси и использовал комбинацию из удостоверения, двадцатифунтовой купюры и намёков на то, что я участвую в важной антитеррористической операции, чтобы меня подвезли. Он доставил меня обратно достаточно быстро — он так спешил от меня избавиться, что не стал ждать чаевых.

Я вошёл через двойные двери спереди, потому что почти никогда ими не пользовался, а если кто-то, например, Лесли, и устраивал засаду, то она делала это через заднюю дверь. Я остановился у будки охраны в вестибюле, прислушался, и, ничего не услышав, проскользнул мимо статуи Исаака Ньютона в атриум.

Молли ждала меня. Она приняла инструкции от Найтингейл с тем же серьёзным выражением лица, с которым принимала заказы на меню. Затем она бесшумно поднялась по лестнице, надеясь убедиться, что верхние этажи свободны.

У телефона в атриуме «Фолли»