Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Сегодня днем я была в Свар’торе и получила этот свиток от Корлис. А вместе с ним – задание вычитать текст и дать свои предложения по возможным неточностям и темным местам.

– Темным местам?

– Да, по тем эпизодам повествования, которые недостаточно подробно прописаны и которые потому можно двояко истолковать. Кстати, я надеюсь, ты понимаешь, что все, о чем мы сейчас с тобой беседуем и что тебе ещё предстоит здесь узнать является, мягко говоря, совершенной тайной. Её разглашение влечет за собой неизбежную смерть. И не смотри на меня так. Именно поэтому мы спокойно можем разговаривать и не боимся быть услышанными. Потому что все знают закон: если тайное станет явным, виновница будет поймана и неминуемо наказана.

Вот это я попала, обомлела Пенни и явственно представила себе, как Аина выдает кому-нибудь из непосвященных этот или какой-нибудь другой, ещё более страшный секрет, а потом, не моргнув глазом, сваливает все на нее, и её сбрасывают с крыши Черной башни в назидание другим. Картина получилась яркая и болезненно четкая.

– Получается, мне лучше ничего не знать? – поежилась девочка.

– Знать, но помнить. Если хочешь, вся Обитель построена на этом законе. Ведь если разобраться, то мы тут для того, чтобы служить Вайла’туну…

– … правителям Вайла’туна, – поправила Аина.

– Таким наше положение сделала история создания Обители. Думаю, скоро тебе предстоит её услышать. Не представляю, что вы там сейчас читаете с Руной, но ты можешь завтра попросить её в качестве текстов для разбора и заучивания взять «Айтен’э». Тогда многое для тебя встанет на свои места.

– … И ты поймешь, что мы соблюдаем закон, но стараемся жить по кону. – Аина встала, подбросила в печь полено и подлила из ведра воды в остывший чугунок. – Мне одной пить хочется?

– Составлю тебе компанию, – кивнула Ведана. – Не думаю, что наша Пенни поняла разницу в том, что ты сказала. – И она повернулась к застывшей в напряженном внимании девочке. – Объясню просто. Кон – это правила и порядок, по которым жили наши предки. Отсюда у нас остались такие слова, как «исконный», «на кону», «испокон» и немногие другие. Все, что не соответствует нашим правилам и порядкам, находится за коном. Но именно законами руководствуются те, кто правят в Вайла’туне. И требуют того же от нас, жительниц Обители. Мы подчиняемся, а некоторые из нас эти законы и в самом деле искренне чтят. Но при этом ни одна из нас не забывает, что выше любого предписанного закона стоит то, что было мерой правды «испокон века».

– Закон, выходит, можно нарушать, а кон – нет? – решилась на уточнение Пенни.

– Закон можно нарушить, если того требует кон, – ответила за подругу Аина. – И будет очень хорошо, если для тебя это тоже станет не пустыми словами. Мы сильны до тех пор, пока мы едины, какие бы распри и размолвки не бушевали на поверхности. В душе мы все остаемся сестрами, а это кое-чего да значит.

Пенни сразу вспомнились Руна и Куна, и она не преминула поделиться с собеседницами своим недавним открытием.

– Удачный пример, – согласилась Ведана. – Там, действительно, не все до конца понятно, но ссора у них давнишняя. Подозреваю, что из-за мужчины. Сами они ничего не рассказывают, а лезть к человеку с лишними расспросами у нас не принято. При этом, как видишь, обе заботятся друг о друге.

Никакой особой заботы Пенни не заметила, однако промолчала. Ей пришло на ум, что в словах Веданы кроется подсказка. «Заботятся друг о друге»… Вероятно, это она сплоховала. Забота Куны проявилась в том, что она все же нашла и передала сестре требуемые снадобья. Забота Руны, очевидно, предполагалась в том, что Пенни должна была эти снадобья как-то оплатить. Точно! А она об этом совершенно не подумала. Решила, что так и надо. Куна, разумеется, из вежливости ничего не сказала. Перепроверить догадку сейчас? Нет, после всех этих красивых рассуждений о коне и законе как-то не с руки. Лучше утром переспросить саму Руну. Как говорила бабушка, совершает ошибку тот, кто её не исправляет.

Пока Пенни размышляла таким образом, а Аина колдовала над чугунком с водой, Ведана вернулась к чтению свитка:

… И послушались они Его указа, и заложен был на той реке град живой и единый, как заповедовал Он. Остались в нем воины числом три сотни, и были с ними жены их, и кони их, а дети со временем во множестве надежном народились…

– Звучит красиво, но что-то меня здесь на слух не устраивает, – прервала подругу Аина, разливая кипящий напиток по кружкам. На долю Пенни – тоже. – Тебе не кажется, что Лодэма слишком буквальна?

– Первоисточник бы, конечно, не помешал, – согласилась Ведана.

– Ну что может значить, скажем, этот «град живой»? Мне непонятно. А тебе понятно?

– Может, имеется в виду, что там люди жили? – задумавшись, предположила Пенни.

– Так ведь для того и строится, чтобы жили, – отмахнулась Аина. – Зачем об этом лишний раз упоминать. Да и «единый», если подумать, тоже как-то лишним выглядит.

– Вот тут не скажи. – Ведана бросила в отвар несколько ягод сушеной рябины. – Мне это как раз представляется важным подчеркнуть. Особенно сейчас, когда наш Вайла’тун перед лицом угрозы из Пограничья превращается внутренними распрями в несколько разобщенных поясов обороны. Те, кто живет снаружи, брошен на произвол судьбы. – Она покосилась на Пенни, но та явно пропустила её замечание мимо ушей. – Причем живущие на окраине едва ли окажут такое яростное сопротивление, что не пропустят врага дальше себя. Тогда придет очередь среднего круга, большинства, которого так много, что ему и в Замке не укрыться, и окраины толком не поддержать. Потом идет Малый Вайла’тун, спрятавшийся за Стреляными Стенами. И наконец, сам Замок. Очень сомневаюсь, что все это можно назвать единством. Оно с тех пор явно утеряно, как, вероятно, и понимание тогдашнего смысла слова «живой».

– Так что будем делать?

– Я бы оставила, как есть.

Слушая их рассуждения, Пенни терялась в сомнениях. Разве можно, думала она, вот так запросто взять и перекроить то, что делалось не тобой, даже без твоего участия? Только потому, что кто-то распорядился это сделать. Почему хотя бы не взять древнюю рукопись и не посмотреть, что же на самом деле написано в ней? Зачем, в конце концов, выдумывать смысл, который писавший эти строки мог в них и не закладывать вовсе? Да и переводившую их Лодэму стоило бы спросить. Пенни замешкалась. Как же она не поняла! Лодэму как раз