Товарищ "Чума" 13 - lanpirot

— У-2 не пойдет — он двухместный, — Берия мотнул головой. — А нас — четверо! При всём желании все не влезем! А в Москву все должны добраться! Что еще нашёл?

— Ну… Ли-2 еще имеется. Вчетвером туда точно войдёте, да еще и место останется, но…

— Что с машиной? — уточнил нарком.

— Крыло чуть повело, остекление кабины разбито, но, думаю, это поправимо. Ну, и двигатель нужно проверять — фюзеляж прострелен из крупнокалиберного пулемета в районе левого двигателя. Остальная техника… — Он резко мотнул головой в сторону дымящихся обломков. — Просто груда металлолома.

— Сколько времени нужно на проверку? — мгновенно отреагировал Берия.

— Если найдётся человек-другой, кто разбирается в технике, и есть инструмент… часа за три-четыре управимся. При условии, что двигатель не заклинило и топливная система цела.

— Люди и инструменты будут, — Лаврентий Павлович кивнул в сторону деревни. — Механизаторы тут имеются. А инструмент надо в ангаре поискать, он, вроде бы, не слишком пострадал.

— Есть! — чётко ответил капитан, быстрым возвращаясь к относительно уцелевшему самолёту, чтобы еще раз оценить масштабы предстоящих работ.

Лаврентий Павлович тем временем обратился к толпе. Его голос, тихий еще секунду назад, теперь прозвучал громко и чётко, собрав все взгляды на себе.

— Товарищи! Нам нужна помощь! Нужны те, кто понимает в технике, кто может держать в руках гаечный ключ и выполнять простейшие указания! Каждая пара рук на счету, товарищи! Это всё для нашей Победы! Нам нужно срочно попасть в Москву к самому товарищу Сталину!

Отклик был мгновенным. Из толпы вышло несколько мужчин — механизатор местного колхоза, шофёр и два подростка, не чуждые технике. Даже тот самый мужик с новенькой рукой рванул вперёд, сжимая и разжимая кулак, будто проверяя, выдержит ли его отросшая конечность тяжелую работу.

Под руководством лётчика, который уже скинул кожанку и закатал рукава гимнастёрки, закипела работа. Капитан оказался не только пилотом, но и отличным авиамехаником — он ставил конкретные задачи, объяснял, что и как делать. Одни колхозники под его командой таскали из полуразрушенного ангара инструменты и запчасти, другие, под чутким руководством, снимали повреждённые листы обшивки. А самый опытный — тот самый механизатор, вместе с пилотом залез в моторный отсек, проверяя состояние двигателя.

Вольга Богданович наблюдал за этой суетой со стороны, его неподвижная фигура была подобна тёмному каменному истукану. Акулина, утешая притихших детей, украдкой поглядывала то на него, то на работающих мужиков. Берия же, отойдя в тень, курил, его цепкий взгляд скользил по округе, будто он ожидал появления новых диверсантов с каждой секундой.

Работа продвигалась быстро. Двигатель, к всеобщей радости, оказался практически невредим — пули прошли навылет, не задев ничего жизненно важного, лишь повредили несколько шлангов, которые тут же удалось заменить. Самым сложным оказалась замена разбитого остекления кабины пилота. Но к месту пришёлся кусок толстого целлулоида, найденный в уцелевшей части ангара.

Через два с половиной часа капитан, перепачканный в масле, подбежал к Берии и доложил:

— Товарищ командир, машина готова к предварительным испытаниям. Запускаем двигатель?

Берия, не говоря ни слова, кивнул.

Все замерли, когда капитан забрался в кабину. Раздался скрежет стартера, затем он сменился натужным рычанием обеих моторов. Пропеллеры дёрнулись и провернулись разок-другой. Правый двигатель сразу устойчиво заработал, поднимая в воздух пыль и мелкую снежную крупу. А вот левый — продолжал чихать, пока, наконец, не вышел на нормальный режим. Гул мощных двигателей заставил людей невольно затыкать уши, но на их лицах расцветали улыбки.

Капитан погазовал, внимательно вслушиваясь в работу «подозрительного» мотора, затем дал знак — всё в порядке. Он вылез из кабины, его лицо светилось от удовлетворения.

— Товарищ командир, докладываю: машина на ходу! До Москвы дотянуть должны!

— Молодец, капитан! — Берия с чувством пожал руку пилоту, а затем обернулся к своим спутникам. Его взгляд скользнул по Акулине, детям, и остановился на Вольге Богдановиче.

— Забирайтесь в самолёт, товарищи!

— Вольга Богданович, вы с Глафирой Митрофановной и Акулиной — в салон. Капитан, за штурвал. Я сяду рядом — на место второго пилота, — скомандовал Берия.

Вольга молча кивнул, подозрительно косясь на крылатую машину. Акулина, бледная, но собранная, взяла мать под руку, и они вместе двинулись к самолёту.

— Неужели эта железная дура полетит? — подойдя к лесенке, ведущей в салон, спросил у летчика старый князь. Самолёт он видел впервые в жизни.

— Конечно полетит, товарищ чародей! — с изумлением глядя на человека, который вылечил его смертельную рану, ответил пилот. — Вы что, никогда в жизни не летали?

— Нет, — мотнул головой старик. — И ведь никакой магией не пахнет…

— Ну, что вы, какая еще магия? — Вновь выпучился на него капитан. — Сплошная техника и законы аэродинамики! А магия это в сказках — там на всяких коврах-самолётах летают… — Он запнулся, вспомнив о своей ране. — Ну, или вот у вас…

Забравшись в пропахший гарью салон транспортного самолёта, пассажиры устроились как могли на жестких неудобных сиденьях, расположенных вдоль бортов. Женщины притихли, да и Вольга Богданович чувствовал себя не в своей тарелке. Капитан, заняв место пилота, дождался, пока Берия займёт место рядом с ним, проверил приборы, вновь запустил двигатели, и самолёт, подпрыгивая на колдобинах, покатился к началу импровизированного взлётного поля. Люди расступились, провожая их взглядами, полными и надежды, и тревоги.

— А рация в машине имеется? — поинтересовался первым делом нарком.

— Имеется, но… — развел руками капитан. — В дребезги разбита, а я в рациях не спец.

— Жаль, — вздохнул Лаврентий Павлович, — нас бы встретили.

— Держитесь крепче, товарищ командир! — предупредил капитан, разгоняясь по взлетной полосе.

Тяжёлый Ли-2 нехотя набирал скорость. Он бежал, подскакивая на замёрзших колеях, мимо обгорелых скелетов все еще дымящихся машин. Казалось, он никогда не оторвётся от земли. Но вот удары под шасси стали мягче, потом прекратились вовсе. Рев моторов выровнялся, и тень под крылом поплыла быстрее.

С последним усилием он оторвался от полосы и, едва не зацепив верхушки сосен, пошёл на набор высоты. Проселок, заснеженные поля и чёрные пятна сгоревших ангаров поплыли внизу, становясь всё меньше. Люди на земле, провожавшие их, замахали руками.

— Курс на Москву, — тихо, но чётко произнёс Лаврентий Павлович, поворачиваясь к пилоту. — Нам нужно добраться как можно быстрее! Это вопрос жизни и смерти!

— Так точно, товарищ нарком!

— Во время полёта — Лаврентий Павлович. — Смысла скрываться Берия больше не видел.

— Хорошо, Лаврентий Павлович! — согласно отозвался пилот, потянув штурвал.

Самолёт, кренясь, лёг на курс. Внизу проплывали слегка припорошенные снегом поля, чёрные островки лесов, крошечные деревеньки. Зима еще только вступала в свои права и не успела, как следует развернуться. В кабине установилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь воем мотора