Товарищ "Чума" 13 - lanpirot

снова стало тихо, лишь завывал ветер за стеной да потрескивали дрова. Снаружи послышались шаги. Дверь распахнулась, впустив порыв ледяного воздуха, и в избу ввалились капитан, Ефим Данилыч и ещё один весьма возрастной мужчина — председатель колхоза, с перекошенным от страха лицом, в наброшенной на плечи телогрейке.

— Товарищ нарком… — начал он подрагивающим голосом, рванув с головы шапку. — Селиванов… Председатель здешний… Виноват, не знал… Да и откуда у нас такие люди… А связь у нас есть, линия исправна… была… вчерась еще…

Берия медленно поднялся, а его тяжёлый и уставший взгляд заставил председателя съёжиться.

— Идём!

— Так точно, товарищ Берия! Следуйте за мной! — И председатель метнулся обратно в ночь.

Лаврентий Павлович двинулся за Селивановым, капитан — за ним. Они вышли в колючую зимнюю тьму. Ветер стих, а с неба, медленно кружась, падали крупные снежинки. Председатель, семеня впереди, повел их через заснеженную деревенскую улицу к темному зданию правления.

Внутри пахло остывшей печью, пылью и дешевым табаком. Председатель, дрожащими руками зажег керосиновую лампу, осветившую убогую конторку с затертым столом и старым телефонным аппаратом на стене.

— Вот… Пожалуйста, товарищи… Телефон…

Берия молча снял трубку, крутанул диск и дождался ответа телеграфиста на другом конце провода.

— Соедините с дежурным по наркомату, номер… Да, немедленно. Это говорит нарком НКВД СССР Берия.

В трубке что-то затрещало, послышались голоса. Председатель и капитан замерли, боясь пошевелиться. Дождавшись соединения, Берия отдал несколько коротких распоряжений и произнёс название населённого пункта и колхоза, названные председателем.

— Слушаюсь, товарищ нарком! — отчетливо донеслось из трубки. — Группа выезжает немедленно!

Прошло не более полутора часов, как с дороги донесся нарастающий гул моторов. В окно избы, куда вернулись из правления Берия и капитан ударили яркие лучи фар. На улице, взметая снежную пыль, выстраивался целый караван — несколько темных «эмок» и крытый грузовик с брезентовым пологом.

Из машин стремительно выпрыгивали люди в длинных шинелях и с автоматами наперевес. Они мгновенно оцепили подходы к дому Ефима Данилыча, заняли позиции. Дверь в избу отворилась. На пороге возник высокий офицер НКВД в белом полушубке, его лицо было напряжено и непроницаемо.

— Товарищ нарком! — вытянулся он, найдя взглядом лицо наркома, сидевшего за столом. — Машины поданы! Для роженицы подготовлен санитарный «ЗИС» с бригадой врачей!

Берия, вышедший из-за стола, кивнул.

— Отлично! Выдвигаемся!

Санитары, осторожно держа под руки Глафиру Митрофановну, вывели её из избы, вывели, укутанную в несколько одеял. Пожилая хозяйка судорожно перекрестила её вслед. Старик Ефим и председатель стояли по стойке «смирно», наблюдая раскрыв рты, за развернувшимся перед ними невероятным, по своим масштабам, действом. Шутка ли, узреть вот так, запросто, самого всесильного наркома!

Берия, перед тем, как сесть в машину, по очереди обнял стариков и крепко пожал руку обалдевшему председателю.

— Спасибо вам, родные! От себя лично и от лица государства выношу вам благодарность! Побольше бы нам таких сознательных товарищей — нам бы никакой враг был не страшен!

Дверцы автомобилей захлопнулись. Моторы взревели. Кортеж, разметывая снег, продолжающий стремительно засыпать дороги, тронулся с места и вскоре исчез в ночи, оставив за собой лишь тишину, следы шин на снегу и двух стариков на пороге их избы, а также одного председателя колхоза, ошарашенных случившимся.

Машины, выехав на проселочную дорогу, быстро набрали скорость. Темные силуэты «Эмок» и санитарного «ЗИСа» неслись на всех парах сквозь белую снежную пелену, а их фары выхватывали из мрака убегающую вперед колею и редкие придорожные деревья.

Непогода усиливалась: ветер, ранее стихший, проснулся вновь, превращаясь постепенно в настоящий снежный буран. Неспешно падающие с неба снежинки сменились сплошной, слепящей круговертью. Водители замедлили ход — мощные лучи фар не могли пробить эту белую пелену дальше, чем на пару метров. Свет отражался от плотной стены снега, превращая пространство перед капотом в хаотично мельтешащий ад.

Окружающий мир сузился до размеров салона автомобиля, за стеклами которого бушевала слепая белая ярость. Шоферы напряженно всматривались в снежный занавес, пытаясь угадать направление дороги по едва заметным ориентирам — придорожным столбам и деревьям, высаженным вдоль трассы. Колонна двигалась почти на ощупь.

И вдруг, в самом эпицентре этого белого безумия, случилось нечто, заставившее похолодеть кровь даже у бывалых чекистов. Это было видение, призрачное и в то же время пугающе материальное. Из гущи снега вынеслась гигантская и мускулистая туша рыжего жеребца, взметая клубы снежной пыли чудовищными копытами.

Он пролетел через дорогу буквально над самой крышей машины наркома, совершив немыслимый прыжок, и исчез в белой пелене, будто его и не было. Но Лаврентий Павлович сумел разглядеть всадника на спине жеребца. Его фигура была скрыта плащом и черными матовыми доспехами. На одно мгновение этот мистический образ застыл в воздухе, освещенный мощными фарами — словно призрак из древней и страшной легенды, ворвавшийся в новую советскую реальность.

Глава 17

Водитель машины Берии инстинктивно ударил по тормозам, заставив автомобиль вильнуть на обледенелой колее и пойти юзом. Резкий сигнал следующей за ним «Эмки» прорезал вой ветра, но столкновения чудом удалось избежать. В салоне воцарилась гробовая тишина. Лаврентий Павлович, до этого расслаблено созерцавший метель за окном, резко выпрямился, а его пальцы сжали поручень на дверце.

— Это еще что за явление?

Пронзительные глаза наркома за круглыми стеклами пенсне с невероятной внимательностью впились в то место, где исчез призрачный всадник. На его непроницаемом лице на миг промелькнуло недоумение. Он видел. Он точно видел это.

Вольга Богданович, сидевший рядом, недовольно поморщился, а затем громко выругался.

— Проклятый Раздор! И чего ему только понадобилось здесь?

Кортеж замер на несколько секунд, затем снова тронулся в путь, но прежней уверенности в движении уже не было. Машины ползли, словно слепые котята, а внутри «Эмки» наркома висела тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь скрипом шин по рыхлому снегу.

— Это был точно он, Вольга Богданович? — наконец произнёс Лаврентий Павлович. — Второй Всадник? Вы его хорошо рассмотрели?

— Мне и не надо было его рассматривать, — отозвался мертвец, — я его чувствую… Даже сейчас чувствую… И этот снегопад… Он хочет сбить нас с пути… Запутать… Но для чего? Глаша! — неожиданно воскликнул мертвец. — Она — его цель!

— В смысле, цель? — Нахмурился нарком.

— Стоять! — вдруг резко скомандовал Вольга Богданович. Его голос, лязгнувший металлом, прозвучал с такой неоспоримой властью, что водитель инстинктивно вдавил педаль тормоза в пол. — Останови все повозки! Немедля!

Берия, ни секунды не колеблясь, кивком приказал шоферу выполнить требование своего необычного спутника. Головная машина замерла, а следом и все остальные. Моторы глухо рокотали на нейтральных оборотах, когда кортеж замер посреди белого