Товарищ "Чума" 13 - lanpirot

его жара воздух под куполом задрожал, заколебался. А затем, по мановению руки мертвого мага, этот огненный конструкт, ревущий и слепой, метнулся вверх, к самой макушке купола и там «взорвался» ослепительным всплеском пламени.

Огонь обнял защитный конструкт, слился с ним. Неистовое пламя, словно жидкий напалм, поползло вниз, к земле, планомерно выжигая тварей. Плоть адских псов Голода мгновенно обращалась в черный пепел, который бесследно уносило ветром. Псы, которым повезло уцелеть, мгновенно оставили свое безумное упорство. С визгом, больше похожим на скулеж побитой собаки, они кинулись прочь, растворяясь в снежной ночи, унося с собой свою ненасытную алчность.

А под выдержавшим нападение куполом вдруг стало тепло и уютно. Ледяной воздух потеплел, заставляя людей непроизвольно расслабиться. Снег, лежавший внутри сферы, начал быстро таять, обнажая темную землю и образуя небольшие лужицы. Даже вой бури снаружи теперь казался просто непогодой, а не угрозой вселенского масштаба.

Берия медленно убрал пистолет обратно в кобуру.

— Вот это я понимаю, — хрипло усмехнулся он, глядя, как с машин стекает талый снег, — дали врагу по морде! Спасибо, Вольга Богданович, — поблагодарил он мертвеца. — Но, это ненадолго, я полагаю?

Мертвец опустил руку. От него валил легкий пар — будто он только что вышел из бани.

— Ненадолго, — подтвердил он. — Они меня явно недооценили — нужно было присылать кого посерьёзнее псов. Но Раздор не отступит. Нам нужно готовиться к очередной волне.

Но к огромной радости Берии и его людей никаких нападений больше не последовало. Лишь изредка из-за пелены снега доносился одинокий, полный тоски и голода вой, но он быстро терялся в завываниях ветра. Твари отступили, и эта передышка была бесценна.

С первыми лучами солнца метель начала стихать. Снегопад превратился в редкие, ленивые хлопья, а неистовый ветер сменился на упругий, но уже не такой разрушительный порыв. Небо, еще недавно представлявшее собой сплошную молочно-серую массу, стало светлеть, и в нем появились рваные просветы.

А когда метель стихла совсем, Вольга Богданович снял защитный купол. Энергетическая сфера померкла, дрогнула и растворилась в воздухе, словно ее и не было. Последние капли влаги упали с невидимого каркаса на землю. Колонна, хоть и измотанная, но готовая к движению, продолжила путь. Машины, с которых стекала талая вода, зарокотали моторами, и маленький островок жизни в бескрайней снежной пустыне снова пришел в движение, увозя с собой свою страшную тайну и готовясь к новой встрече с неизвестностью.

Колонна двигалась до Москвы по снежной целине еще несколько часов, оставляя за собой глубокую колею. Время от времени колонне приходилось останавливаться и вытаскивать из глубокого снега застрявшие легковушки. Напряжение, не отпускающее людей всю ночь, сменилось тяжелой, усталой молчаливостью и апатией. Чувства притупились. Бойцы в кузовах машин дремали, качаясь в такт ухабам, или молча курили, вглядываясь в осветившийся, но все еще хмурый горизонт.

Лаврентий Павлович сидел в кабине своего автомобиля и смотрел на дорогу, но мысли витали где-то далеко. Рядом с ним неподвижно восседал Вольга Богданович.

— Вы сказали, они пришлют кого-то посерьезнее, — наконец нарушил молчание нарком, не отводя глаз от дороги. — Что вы имели в виду? Каков наш следующий противник?

Мертвец медленно повернул голову. Его светящиеся глаза казались бездонными.

— Возможно, на этот раз я и ошибся. Обычно Голод не нападает в одиночку. Псы — его порождения. Но, видимо, после нашего столкновения, он понял, что победа дастся ему слишком дорого — и не стал рисковать.

Вольга Богданович помолчал, словно прислушиваясь к чему-то, что не было слышно никому другому.

— Сам же Раздор, пока дело не дошло до прямого вооружённого противостояния, когда он становится олицетворением Войны, редко действует в открытую. Он предпочитает разъедать изнутри. Ждать, когда мы сами совершим ошибку. Когда усталость и страх сделают за него всю работу. Его посланники не станут рвать нашу защиту когтями. Они будут шептать. Сеять панику. Сталкивать лбами тех, кто должен стоять плечом к плечу.

Берия хмыкнул:

— Смуту и панику? С этим мы умеем бороться. Это нам знакомо куда лучше, чем адские псы.

— Не обольщайся, Лаврентий Павлович, — голос мертвеца прозвучал ледяным предупреждением. — Оружие Всадников — сама суть человеческой слабости. Они найдут трещину даже в самой сильной броне. Даже в самом преданном сердце. Они заставят вас усомниться в себе, в своих товарищах, в правильности выбранного пути. И один неверный шаг, одно неверное слово в такой момент станет фатальным. И они уже здесь. Они уже с нами. Просто они ждут своего часа. И этот час настанет, рано или поздно.

Слова Вольги Богдановича повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Берия молча кивнул, его цепкий ум уже работал, прокручивая возможные сценарии, выстраивая линии обороны не на земле, а в сознании людей. Он понимал, что противника, которого нельзя взять за горло или пристрелить, победить сложнее всего.

Колонна тем временем выбралась на более-менее расчищенную дорогу. Скорость возросла, и вскоре впереди показались окраины Москвы — города, превращенного в крепость, ощетинившуюся баррикадами из мешков с песком, колючей проволокой, танковыми ежами и укреплёнными огневыми точками.

На подступах их остановил пост НКВД, дежуривший у закрытого шлагбаума. Молодой лейтенант, лицо которого было бледным от холода и усталости, подошел к машине, отдавая честь. Его движения были выверенными и автоматическими, но глаза, обведенные темными кругами, безучастно скользнули по лицам пассажиров головного автомобиля.

— Документы, товарищи… — начал лейтенант, но, узнав Берию, резко выпрямился, а его глаза расширились от удивления. — Товарищ нарком! Виноват, Лаврентий Павлович! Мы не были предупреждены…

— И не должны были, лейтенант, — ответил Берия.

— Может, выделить вам сопровождение, товарищ Берия? — поинтересовался лейтенант.

— Нет, — мотнул головой нарком. — Сопровождения у меня и без вас достаточно, — он указал за следующий за ним грузовик с вооружёнными бойцами. — Ты нас просто пропусти, лейтенант — мы спешим!

— Проезжайте! — Лейтенант вновь козырнул и дал знак бойцу, который бросился к шлагбауму, торопливо поднимая его.

Его движения были резкими, почти паническими под тяжелым взглядом наркома. Шутка ли — сам Берия! Колонна тронулась, медленно проплывая мимо бетонных дотов. И только проехав по знакомым московским улицам Лаврентий Павлович облегчённо выдохнул — его опасная миссия была окончена, а задание товарища Сталина — выполнено. А ведь ради этого ему даже пришлось побывать в самом настоящем Аду.

Глава 18

— Другого я от тебя, Лаврэнтий Павлович, и нэ ожидал! — именно такими были слова товарища Сталина, когда нарком поведал вождю о своих приключениях. — Даже в Ад спуститься нэ испугался! Молодэц! Достойный продолжатель дела Ленина и Рэволюции!

Сталин даже крепко обнял верного соратника, не