Товарищ "Чума" 13 - lanpirot

— Да кто ж ты такой, товарищ чародей? — произнёс, почесав затылок, однорукий мужик. — Может, ты мне руку починишь, — он взмахнул культей правой руки, — и я обратно на фронт пойду, эту фашистскую сволочь бить?

Глава 15

Вольга Богданович на мгновение задержал на одноруком свой тяжёлый, пронизывающий взгляд. И тому показалось, что этот странный и пугающий чародей как будто вывернул его душу наизнанку, прочитав все о его нелёгкой жизни: о работе «на земле», о мобилизации, о героической службе и тяжёлом ранение, и о горьком возвращение в родную деревню одноруким калекой.

— Думаешь, тебе это надо, служивый? — проскрипел Вольга Богданович.

— А можно? — выдохнул мужик, всё еще не веря, что и с ним сейчас может произойти настоящее чудо.

Старый князь молча кивнул и медленно протянул свою бледную костяную ладонь к культе мужика. Но в глазах невольных свидетелей сего действа его рука была вполне себе живой — морок успешно снимал все вопросы. Воздух снова заструился, но на этот раз свечение вокруг руки Вольги Богдановича было гуще, плотнее, отливало холодным стальным блеском.

Конструкт, который он вызвал, был слегка иным — не для исцеления плоти, но для её возрождения, что требовало куда больше сил и концентрации. От руки мужика потянулись в пространство тончайшие серебристые нити-проводники, выстраивая призрачную и сложную иллюзию отсутствующей конечности — кость за костью, сухожилие за сухожилием, нерв за нервом. Можно было, конечно, воспользоваться конструктом, разработанным невесткой, но старик действовал по старинке, задействуя собственные древние, но вполне действенные, разработки.

Сначала из культи показалась лучевая и локтевая кости, будто слепленные из перламутрового света. Они росли на глазах, сопровождаясь основательным зудом.

— Чешется жутко! — озвучил свои чувства мужик, наблюдая выпученными глазами за происходящим колдовством.

— Терпи, — безразлично бросил Вольга Богданович, — без этого никак!

Затем вокруг костей начала проявляться мышечная ткань, пронизанная паутиной кровеносных сосудов и нервных окончаний. Кожа, бледная и новая, медленно поползла от плеча вниз, покрывая молодую плоть. И вот уже наметилась кисть, проступили пальцы, сформировались ногтевые пластины.

Процесс занял не более пяти минут, но для собравшихся он показался вечностью. Все замерли, затаив дыхание, не веря своим глазам. Мужик с ужасом и восторгом смотрел на свою новую руку, шевеля ещё неловкими, но своими пальцами. Он сжал их в кулак, и по его щеке скатилась скупая мужская слеза. Тишину взорвал оглушительный, общий вздох облегчения и восхищения, а кто-то из женщин и вовсе истово перекрестился.

Пока деревенские обступали бывшего однорукого, а ныне уже полноценного мужика, Лаврентий Павлович, не теряя ни секунды, аккуратно взял под локоть едва пришедшего в себя лётчика, который сидел на земле, ошеломлённо глядя на своё целое колено под разорванной и окровавленной штаниной.

— Отойдем, капитан, пошепчемся… — помогая подняться летчику на ноги, прошептал ему на ухо Лаврентий Павлович.

— Так точно, товарищ… — Глаза летчика вылезли из орбит, когда его взгляд упал на петлицы наркома. — … товарищ… — Затем его взгляд метнулся к лицу Берии, затем обратно к петлицам. — … товарищ… — И так несколько раз, пока летчик не понял, что всё это на самом деле и ему не кажется. — … товарищ генеральный комиссар государственной безопасности…

— Тихо, капитан! — приложив палец к губам, шикнул на лётчика нарком. — Не надо нервировать деревенских! Они и без того натерпелись!

— Так точно, товарищ нар…

— Ну, тихо-тихо! — Берия отвёл летчика в сторону, подальше от толпы — к обгоревшим остаткам ангара. Его голос был тихим, быстрым и деловым, без лишних эмоций.

— Товарищ капитан, как вы себя чувствуете? — спросил Берия, протягивая пилоту флягу с водой.

Тот сделал большой глоток, постепенно приходя в себя. Его глаза уже потеряли болезненную мутность, но в них еще читалась колоссальная усталость.

— Да, я… в порядке, товарищ… командир. Это просто чудо какое-то!

— Это действительно чудо, — согласно кивнул нарком. — У меня к вам вопрос, товарищ капитан. Вопрос государственной важности… — Лаврентий Павлович сделал длительную паузу.

Пилот напрягся, до него начало доходить, что, если сам товарищ Берия говорит о государственной важности — всё очень и очень серьёзно.

— Машину поднять в воздух сможете? Нам необходимо немедленно добраться до Москвы, как можно скорее. На вас вся надежда.

Лётчик, резко выдохнул, его взгляд стал собранным и профессиональным. Он бросил взгляд на аэродром, где догорали несколько самолётов, а другие были основательно повреждены.

— Подниму что угодно, товарищ на… командир! — четко отрапортовал капитан. Но… — он мотнул головой в сторону лётного поля, — диверсанты постарались на славу. Возможно, что-то и уцелело. Нужно проверять.

— Проверяйте. И обращайтесь, если понадобится помощь.

Пока летчик бегал по аэродрому, вглядываясь в дымящиеся остовы машин и оценивая поврежденные самолёты, Берия вернулся к группе крестьян. Его внимание привлёк всё тот же мужик, еще недавно бывший одноруким, который с восторженным ужасом шевелил пальцами своей новенькой руки.

— Ну что, герой, теперь и вправду на фронт? — с лёгкой улыбкой спросил Лаврентий Павлович, представляя, как тот будет в военкомате объяснять, откуда у него взялась эта новенькая рука.

— Так точно, товарищ командир! На фронт! — радостно отрапортовал мужик, и толпа одобрительно загудела.

Кожа на отросшей руке постепенно теряла младенческую красноту и приобрела нормальный цвет кожи взрослого человека. Мышцы под ней налились силой, пальцы сжались в твёрдый, уверенный кулак. Процесс восстановления занял считанные минуты. И теперь никто уже не смог бы отличить «новую» руку от «старой».

Мужик присел на корточки, с превеликим изумлением сгрёб отросшими пальцами горсть земли, почувствовав знакомую шероховатость каждой песчинки-травинки-соринки, и ощутил её холод и влагу.

— Мать честная… — прошептал мужик, поднося горсть земли к глазам. — Она как родная, рука-то! Спасибо, товарищ чародей! Низкий тебе поклон!

Но Вольга Богданович уже отошёл, потеряв к мужику интерес, будто выполнил мелкую рутинную работу. Вместе с наркомом они прошли к обгоревшему амбару, и принялись терпеливо дожидаться, когда пилот осмотрит самолёты.

— Как Глафира Митрофановна? — поинтересовался состоянием невестки князя товарищ Берия.

— Хорошо, — скрипуче ответил мертвец. — Ей, конечно, дома — в Пескоройке было бы куда лучше… Но я за ней присмотрю.

— Простите, что так вышло, Вольга Богданович…

— Да ты-то здесь причём? — Пожал плечами старик. — Перерождение внука во Всадника Апокалипсиса не подчиняется нашим желаниям.

— Ну, что, капитан, каков твой окончательный вердикт? — спросил Берия, когда пилот обежал все самолёты и вернулся обратно.

Тот вытер вспотевшее лицо рукавом кожанки, его лицо стало сосредоточенным и жестким.

— Один У-2, похоже, абсолютно цел, товарищ… — он запнулся опять. — Товарищ командир. Стоял на самом краю, и его