Товарищ "Чума" 13 - lanpirot

Вольга Богданович медленно разжал пальцы, до последней минуты сжимающие ледяное копьё. На его мертвом лице ничего не отразилось, но внутри застыло восхищение. Он был впечатлён эффективностью лесного владыки. Враг был уничтожен тотально, без какого-либо шанса на восстановление. Это был отличный результат. Мертвец похвалил себя за дальновидность, решение поселить по соседству лешего, приведенного внуком, оказалось очень и очень верным. Такого защитника и соратника днём с огнём не найдешь.

В этот момент громадная фигура дедки Большака начала стремительно уменьшаться. С него опадали хвоя и куски коры, могучие плечи ссутулились, а из исполина он вновь превратился в того самого сухонького, корявого старичка, лишь глаза под мохнатыми бровями всё так же сверкали диковатой силой. Он отряхнул рукав своего зипуна, с которого слетела последняя засохшая грязь.

— Ну вот, — довольно произнёс он, обводя своих гостей внимательным взглядом, — и прибрались малость. Всем ли довольны? Никто не пострадал? Никого не задело? — участливо поинтересовался леший.

Первой пришла в себя Акулина. Она сделала шаг вперёд и глубоко поклонилась лесному хозяину.

— Спасибо вам, дедушка! Это было… это было невероятно! — выдохнула она, и в её голосе звенел неподдельный восторг.

— Да, действительно невероятно… Благодарим вас, дедко Большак! — тихо, но твёрдо добавила Глафира Митрофановна, её голос подрагивал от пережитого волнения.

Вольга Богданович кивнул лешему, как старому приятелю.

— Весьма признателен, старина. Не каждый день видишь, как лесной хозяин разбирается со своими врагами. Это зрелище доставило мне незабываемое удовольствие!

Даже Берия, слегка оправившись от шока, коротко и по-деловому кивнул.

— Удивительная эффективность! Приношу благодарность от лица всего руководства Советского Союза!

Дедко Большак довольно хмыкнул, явно польщённый такой реакцией.

— Не за что, не за что… Давайте прощаться — дорога вас ждёт. И смотрите, осторожнее там, дальше. — Он махнул рукой в сторону серебряного ручья, за которым лежало уже очищенное, безмятежное поле. Чуете же, неспроста всё это…

Поклонившись в последний раз гостеприимному, но суровому хозяину, весьма разношёрстая компания тронулась в путь. Ручей, лениво струящийся меж камней, они без труда перешли по скользким, но прочным валунам. Оказавшись по ту сторону зарослей, путники оглянулись. Лес стоял непроницаемой тёмной стеной, безмолвный и казавшийся теперь совершенно обычным. Дедки Большака видно не было — он уже растворился среди своих владений, как того и требовал древний порядок вещей.

Дорога, указанная Берией, оказалась на удивление хорошей. Они шли через поле, залитое ярким солнцем. После мрачной, насыщенной угрозой чащи простор и свет действовали успокаивающе. Глафира Митрофановна наконец отняла руки от живота и шла, глубоко дыша полной грудью, с наслаждением чувствуя тепло низкого осеннего солнца на коже. Даже Вольга Богданович, казалось, теперь меньше напоминал оживший труп и больше — усталого, но удовлетворённого путника.

Акулина шла, погружённая в свои мысли. Её собственный дар казался ей теперь карликовым и жалким, по сравнению с неистовой мощью лесного духа. Но Акулина тешила себя мыслью, что у нее всё ещё впереди.

Берия, приняв на себя роль проводника, поторапливал попутчиков:

— Впереди должна быть деревня — Мокрые Ямки. По последним сводкам, там нашими наступающими частями был оставлен небольшой, но боеспособный гарнизон, для охраны аэродрома, который мы планировали задействовать в ближайшее время. Если повезёт, найдём там транспорт, связь и провизию.

Вскоре на горизонте действительно показались первые покосившиеся избы, а над крайней, на самодельном шесте, трепался на ветру красный флаг — потёртый, выцветший, но всё ещё вполне узнаваемый символ страны Советов. Деревня встретила настороженной тишиной. Из труб не курился дымок, а на единственной улице не было видно ни людей, ни скота. Ощущение было тревожное, будто всё живое затаилось и выжидает.

— Странно, — первым нарушил тишину Берия. — Никого нет…

— Спят, что ли? — пробормотала Акулина, невольно понизив голос. Зловещая тишина давила на уши.

— Это в полдень-то? — едва слышно возразил Берия. Его глаза быстро сканировали пространство между избами, приготовленные к зиме сады и огороды. — Тут что-то другое…

— Может, все на полевых работах? — неуверенно предположила Глафира Митрофановна. — Но хоть кто-то бы да остался… Дети, старики… — И она инстинктивно вновь прикрыла живот руками.

Путники медленно шли по единственной улице, и их шаги гулко отдавались в звенящей тишине. Лишь красный флаг на шесте громко хлопал под порывами ветра. Берия шёл в пол-оборота, а его взгляд продолжал цепляться за детали. Вдруг он замер, прищурился. Все остановились следом.

— Что? — тихо спросила Акулина.

Лаврентий Павлович не ответил. Он медленно подошёл к колодцу-журавлю, стоявшему на обочине. Остановился в двух шагах и указал пальцем на землю.

— Следы… — его голос прозвучал сухо и чётко, как щелчок затвора. — Не наши.

Акулина присела на корточки над следами, чтобы получше их рассмотреть. На пыльной земле у колодца, где обычно ставят ведра, отчётливо виднелись несколько «рубчатых» отпечатков. Чётких, свежих, действительно чужих — такой обуви наши бойцы не носили.

— А это что? — девушка указала на едва заметные бурые пятна на краю сруба.

— Кровь, — констатировал Берия, мазнув по пятну пальцем. — Недавняя… — Он резко выпрямился и обвёл взглядом прилепившиеся друг к другу избы. — Гарнизона здесь нет… Это засада!

Едва он это произнёс, как тишину разорвали резкие, отрывистые команды на немецком. Из-за бревенчатых изб, из подворотен, из покосившихся погребов вылезли фигуры в камуфляже. Судя по снаряжению, это были не ожившие мертвецы, а элитные диверсанты — живые, профессиональные и безжалостные.

Их движения были точными и слаженными. Они не кричали, не рвались в яростную атаку, а постепенно окружали застывшую у колодца группу людей. Первым громыхнул пулемёт, установленный на чердаке добротного дома напротив, застрочив по центру улицы, отрезая группе пути к отступлению. Пули свистели над головами, впиваясь в бревенчатые стены изб и разлетаясь острыми щепками.

— В укрытие! — Нарком резко утащил Глафиру Митрофановну под прикрытие колодезного сруба.

Акулина тоже нырнула за ними следом. Один лишь Вольга Богданович особо не спешил — обычные пули живому мертвецу были не страшны. Но зато он внимательно изучал диспозицию вражеских солдат, чтобы основательно врезать по ним тщательно формируемым магическим конструктом.

Глава 14

Едва только засвистели пули, вырывая куски древесины из срубов, Акулина нервно сжала кулаки. Лицо девушки исказилось не от страха, а от чудовищной концентрации. И уже через мгновение она сумела развернуть довольно сложный для новичка магический конструкт.

Из её ладоней, сложенных лодочкой у груди, вырвался сноп мерцающих золотых нитей. Но они не полетели прямо, а завихрились в воздухе, сплетаясь в сложный и постоянно движущийся узор, похожий на вязание невидимыми спицами в