Инженер. Система против монстров – 5 - Сергей Шиленко

Он лежал на полу, истощённый до предела. Кожа обтягивала кости. Он не мог даже подняться. Увидев нас, он зашипел, и протянул когтистую лапу в нашу сторону. Это был не жест угрозы, а мольба. Он тянулся к нам, как к последнему источнику пищи, но сил у него не было даже, чтобы ползти. В его мутных глазах не было ярости. Только голод и страдание.

Я молча поднял ружьё.

Пшик.

Тихий хлопок, почти не слышный в этой мёртвой тишине. Дротик с металлическим наконечником вошёл ему точно в лоб. Тварь дёрнулась и затихла. Навсегда.

Получено опыта: 10 × 3 = 30

— Из милосердия, — тихо сказал Варягин за моей спиной.

Я ничего не ответил. Просто перезарядился и шагнул дальше.

Мики чихнул, нервно облизал нос и поспешил за хозяйкой. Даже ему здесь не нравилось. Семь кругов ада в отдельно взятом поезде. Коридор ужаса. Вот здесь, видимо, пытались обороняться. Тела сбились в кучу у дверей, в руках у некоторых были зажаты сумки, зонты — всё, что могло сойти за оружие. На стенах красовались кровавые отпечатки ладоней и царапины от когтей. Многие сидения были разодраны, и набивка торчала наружу, окрасившись в тёмный цвет от засохшей крови.

Среди этого царства смерти мы, как стервятники, высматривали что-то полезное. И находили. Вот в рюкзаке на спине мёртвой девушки нашлась пара запечатанных бутылок с водой и пауэрбанк. В другом рюкзаке была целая аптечка, которую тут же забрал Олег Петрович. Медведь нашёл нераспечатанную упаковку батареек и отдал её мне. Алина в одном из вагонов подобрала с пола книгу в твёрдом переплёте.

— Седьмой вагон, — доложил я, перешагивая через очередное тело. — Ещё один, и мы у цели.

Восьмой вагон ничем не отличался от других частей этого стального коридора. Здесь я нашёл то, что заставило меня остановиться. На одном из сидений лежал ноутбук в сумке. Открыл её, посмотрел. Дорогой, игровой модели. Судя по всему, он тоже сгорел, как и вся электроника. Но это не проблема. Забрал в инвентарь.

Мы дошли до конца вагона. Впереди была последняя дверь, в кабину машиниста.

Я пригнулся к замку, посветил фонариком. Внутри оказалась стандартная трёхгранная личинка, но с мелким секретом: один из пазов был чуть уже. Подошла бы звёздочка T30, но рисковать нельзя.

Материализовал Инженерный Инструмент в виде шуруповёрта, выбрал из набора биту Torx T27. Чуть мельче, но с агрессивными гранями. Вставил в шуруповёрт, вдавил в скважину до упора и коротко нажал. Жёсткая вибрация, тихий хруст. И глухой щелчок из глубины механизма. Замок сдался.

— Готово, — сообщил я, убрал Инструмент и шагнул внутрь первым, освещая пространство фонариком.

Кабина была девственно чистой. Ни крови, ни следов борьбы. Кресло машиниста пустовало. Пульт управления, приборы, рукоятки, всё было на месте, покрытое лишь тонким слоем пыли. Здесь смерть не успела оставить свой след. Зато лобовая дверь была открыта. Машинист, видимо, покинул своё место, едва начался весь этот кошмар.

— Борис, сюда! — позвал я.

Массивная эвакуационная дверь висела на нижних петлях, наполовину откинутая в тоннель. Видимо, машинист пытался активировать механизм спуска, но почему-то бросил затею и ушёл через боковую.

— Тяжёлая, зараза, — прокряхтел берсерк, ухватившись за край откидной секции. — Тут килограмм сто, не меньше.

— Это бронированный сэндвич с приводом, — пояснил я, упираясь плечом в холодный пластик обшивки. — На счёт три. Раз, два, взяли!

Мы подняли трап, возвращая его в вертикальное положение. Резиновые уплотнители по периметру с глухим чваканьем вошли в пазы.

Я перехватил управление. Здесь не было примитивных щеколд. Взялся за массивный рычаг в центре двери и с усилием повернул его на сто восемьдесят градусов. Раздалась серия глухих щелчков — это мощные запорные клинья вошли в пазы, намертво фиксируя дверь в раме.

— Дожми, — кивнул я Борису.

Тот крутанул рычаг так, что металл жалобно скрипнул.

— Хорош! А то резьбу сорвёшь, — остановил я его. — Теперь боковые.

Когда разобрались и с ними, я не почувствовал облегчения. У нас позади целый состав трупов, заканчивающийся выломанной дверью. Варягин уже послал Женю и Тень нести вахту, чтобы никакой тихий мутант не подкрался. Остальные с отвращением убирали мёртвые тела в соседний вагон. Я снова активировал «Фонарщика» и позвал берсерков за собой.

Мы остановились у межвагонного перехода. В «Москве-2020» это широкая «гармошка», обеспечивающая единое пространство поезда. Удобно для пассажиров, геморрой для нас.

— Ну, хирурги, — я посмотрел на Бориса и Медведя. — Приступаем к ампутации. Сначала нужно вскрыть «кожу».

Я материализовал Инженерный Инструмент и трансформировал его в бензопилу. Заменил почти израсходованный камень на свеженький, переключил режим на сухую работу.

— Режьте резину и алюминиевый профиль, — скомандовал я, врубая агрегат. — Нам нужно добраться до «костей», до сцепного устройства под полом. Фокусник! Наведи тишину!

Усталый маг вздохнул и снова поднял жезл.

Пила взревела и тут же перестала шуметь. Я вонзил зубья, покрытые голубым светом магии, в плотную, армированную резину сильфона. Медведь, не мудрствуя лукаво, просто начал рубить боковую стенку перехода своим «Карателем», как дровосек вековой дуб. Борис орудовал молотом, выбивая металлические крепления пола переходной площадки.

В разные стороны полетели куски пластика, резины и изоляции. Мы работали грубо, варварски. Здесь не требовалась ювелирная точность, мы производили демонтаж. Через пару минут с «гармошкой» было покончено. Мы буквально выдрали кусок перехода, открыв вид на чернеющий внизу металл сцепки и пучки коммуникаций.

В образовавшуюся дыру пахнуло сыростью тоннеля, которая на секунду перебила трупный смрад.

— Стоп! — я поднял руку, останавливая разошедшихся берсерков. — Дальше моя работа. Самый важный этап.

Я лёг на пол, свесившись в пролом по пояс. Посветил фонариком вниз, в хитросплетение шлангов и железа. В современных поездах сцепка — это сложный узел. Но физику не обманешь. Здесь проходят две главные пневматические магистрали, напорная и тормозная.

— Смотрите, — прохрипел я, указывая лучом на краны с красными и синими рукоятками, расположенные на торцевой стене нашего вагона, чуть выше сцепки. — Видите эти краны? Это концевые краны воздушных магистралей.

— Нет, не видим, — буркнул Медведь, удерживая меня за ноги, чтобы я не кувыркнулся вниз на рельсы. Усмешка сама растянула мои губы.

— Сейчас они открыты, потому что воздух должен проходить через весь состав, — пояснил я, дотягиваясь до первого вентиля. — Если мы просто расцепим вагоны, не перекрыв их, то при запуске компрессора весь воздух со свистом уйдёт в атмосферу. Давление в тормозной магистрали упадёт до нуля. Тормоза заблокируются намертво. Мы никуда не поедем.

Я ухватился за грязную, покрытую маслянистым налётом рукоятку напорной магистрали. Она шла туго, прикипела.