Афоня. Старая гвардия - Валерий Александрович Гуров

Ладно, на будущее буду умнее. Если, конечно, будет это будущее.

— Афанасий Александрович, вы что вытворяете⁈ — верещала фельдшер, направляясь в мою сторону. — Куда вы собрались⁈

Я не обернулся. В такие моменты либо действуешь, либо тебя возвращают обратно под белы рученьки.

— Да чего ты стоишь, как каменный истукан, замер? — взвизгнула фельдшер. — Немедленно задержи этого старика!

Последние слова она уже адресовала своему напарнику Диме. Тот и правда застыл, словно не сразу понял, по какому сценарию теперь развивается реальность.

Но, услышав «приказ», мужик всё-таки двинулся ко мне.

И именно в этот момент таксист, воспользовавшись тем, что я на секунду отвлёкся на медиков, резко крутанул руль. Машина дёрнулась, ловко выскочила на соседнюю свободную полосу и, едва не зацепив другое авто, рванула вперёд под истеричный гудок.

— Да погоди ты, куда едешь-то⁈ — в сердцах крикнул я вслед. — Ты не видишь, у тебя клиент, блин!

Но нет. Мужик даже не притормозил. И я его, если честно, понимал. Вляпываться в историю с беглым пациентом скорой и вопящей фельдшерицей — удовольствие ниже среднего. У таксистов всегда был нюх на неприятности и работал он чаще всего безотказно.

Тем временем ко мне уже подбежал Дима.

— Афанасий Александрович, немедленно возвращайтесь в машину скорой помощи, — потребовал он.

Мужик старался говорить строго, но выходило у него не очень уверенно.

Вот блин… Ощущение было такое, будто я не из кареты скорой помощи вышел, а из-под конвоя ушёл. Сбежал себе и сбежал пациент — вроде бы ничего экстраординарного.

Я, по крайней мере, впервые видел, чтобы врачи так вот бегали за больными. Обычно всё наоборот: больные бегают за врачами, уговаривают, ищут, вылавливают.

А эти — настырные, как черти. Ты только посмотри на них…

— Юнец, мне лучше стало, — спокойно сказал я. — Лучше не подходи, а то зашибу ненароком.

Мужик Дима оказался здоровый, крепкий и, как это часто бывает у молодых, уверенным, что он всё контролирует. Он меня либо не услышал, либо решил, что старик просто бредит. Видимо, Дима всё-таки решил оказать мне медицинскую помощь, так сказать, насильственным путём.

Я сделал последнюю попытку остановить его от действий, которые гарантированно ничем хорошим не закончились бы…

— Ты всё-таки хорошо подумай, — предупредил я уже жёстче. — А то может получиться ой как нехорошо.

Но слушать меня «товарищ доктор» не стал. Дима шагнул ближе и попытался схватить меня за руку.

— Глянь туды! — я затыкал пальцем ему за спину.

Медик обернулся и…

БАМ.

Я не раздумывал ни секунды. Короткий, точный удар правой — в солнечное сплетение. Дима хоть и был здоровым увальнем, но попал я основательно. Он резко согнулся пополам и опустился на одно колено, судорожно хватая воздух ртом, как рыба на берегу.

— Говорил же — не надо, — спокойно сказал я.

И даже хлопнул его по плечу, почти по-отечески.

Фельдшер же замерла на полпути. Глаза у неё стали большими, круглыми. Она смотрела на меня так, словно только что увидела оживший учебник по судебной психиатрии.

Нет, разумеется, я баб не бью. И мужиков, которые поднимают руку на женщин, не уважаю в принципе — как мужчин. Но сейчас пусть эта конкретная барышня думает, что у меня крыша едет не спеша, тихо шифером шурша. Глядишь, у самой хватит мозгов больше ко мне не лезть.

Однако, к моему глубокому сожалению, на этом мои приключения заканчиваться явно не собирались. Я уже приметил ещё одно такси и даже начал было прикидывать траекторию, как вдруг оно включило аварийку и остановилось.

А в следующую секунду задние двери распахнулись — и оттуда вышли ещё одни мои новые знакомые. Никто иные, как… Биба и Боба. Пфу ты, не то.

Анастасия и её дружок Антон в кожаной куртке — те самые «социальные защитнички», от которых у меня уже начинало сводить скулы.

— Ты куда собрался, дед⁈ — тут же перехватила истерическую эстафету Настенька, мгновенно переходя на повышенные частоты.

Вот честно — да что ж такое-то. Вдохнуть спокойно не дают. У меня что, мёдом намазано? Или я для них какой-то передвижной актив, который нельзя упускать из поля зрения ни на секунду?

Я уже начал намечать пути отступления, осторожно попятился, оценивая обстановку, когда сбоку раздался короткий сигнал клаксона. Я обернулся — и увидел перед собой старенькую белую «Газель», дышащую на ладан, но всё ещё упрямо державшуюся на ходу.

За рулём сидел паренёк. По лицу — наш, родной, из тех, с чьими отцами мы когда-то были гражданами одной великой страны. А сам он теперь, по всем признакам, стал «гостем» из соседней солнечной братской республики, приехавшим зарабатывать.

Водитель предусмотрительно коротко посигналил, чтобы предупредить: эй, дед, смотри, не угоди под колёса.

Я долго не раздумывал. Резко рванул к «Газели». Опыт говорил однозначно: если судьба подсовывает тебе шанс — даже в виде ржавой «Газели», то хватайся. Разбираться будешь потом.

Одновременно я боковым зрением заметил, как многие машины вокруг либо остановились, либо начали притормаживать. Водители и пассажиры дружно доставали свои телефончики-коробочки и наставляли их на меня.

Весело, блин. Обхохочешься.

Подбежав к «Газели», я сразу дёрнул пассажирскую дверь. К моему счастью, она оказалась не заблокирована. Замок щёлкнул и дверь распахнулась.

— Выручай, братец, — сходу бросил я водителю, не теряя ни секунды.

— Садысь, атэц! — ответил он на ломаном русском, но с таким искренним желанием помочь, что мне даже стало тепло где-то внутри.

Я тут же плюхнулся на пассажирское сиденье и захлопнул за собой дверь. Сразу же, не раздумывая, заблокировал её изнутри — на всякий случай. В этом новом мире я уже понял, что сюрпризы здесь любят.

— Ну давай, поехали, что ли, сынок, — сказал я, оборачиваясь к водителю. — Дави на газ!

Парень не растерялся. Мгновение — и он вжал педаль в пол. «Газель» дёрнулась и пошла вперёд, пользуясь тем, что ехала по свободной полосе. Стрелка на тахометре рванула вверх, разгоняя обороты на полную катушку.

Я успел увидеть, как защитник вместе с защитницей уже почти добежали до нас, вытянув руки, будто собирались схватить машину за бампер.

Но не успели.

Я вполне себе мило улыбнулся и с самым невозмутимым видом помахал этой сладкой парочке рукой, ощущая себя каким-то генсеком ЦК КПСС на первомайском параде. Не хватало разве что трибуны и красных флагов.

Если защитник стоял с более-менее спокойным лицом, то вот у Анастасии её милое личико было попросту перекошено от злости. Она была в ярости — настоящей, неподдельной. Такой, какую не сыграешь и не спрячешь.

Я