Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников

Сержант Вернер стоял навытяжку, но я заметил, как дрожит его рука, сжимающая рукоять меча. Капитан Родерик… нет, капитан был другим — на лице нет страха, только сосредоточенность солдата, который смирился со смертью и теперь думает лишь о том, как подороже продать свою жизнь. А Йорн… одноглазый охотник стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Единственный глаз смотрел в пустоту, сквозь стены, в то место, откуда ползла тьма — на лице не было ни страха, ни смирения, только усталость человека, который слишком много потерял, чтобы бояться потерять ещё что-то.

Тишина навалилась на зал, как каменная плита на грудь. Слышал собственное сердцебиение, гулкие удары в висках, слышал, как потрескивают факелы на стенах, как шуршит ткань чьей-то одежды, как за окнами воет метель.

Никто не говорил и не двигался. Секунда. Две. Три. Считал их машинально, как когда-то считал секунды, стоя перед горящим зданием, ожидая команды на вход. Только теперь не было команды, была только тишина и слова, которые висели в воздухе, отравляя его, как дым. В глубине зала кто-то сглотнул так громко в этой мёртвой тишине, что несколько голов повернулось. Смотрел на людей вокруг и видел, как те переваривают услышанное. Как информация просачивается сквозь слои надежды и отрицания, добираясь до сути и до места, где живёт первобытный страх.

Молодой слуга у двери — тот, что разбудил меня — прижался спиной к стене — лицо было белым, как известь. Алхимик в зелёной мантии медленно поднял руку и провёл пальцами по горлу — жест, который не сразу понял. Ориан стоял неподвижно, как восковая фигура. Тёмные глаза были пустыми, словно два провала в черепе. Алхимик из Верескового Оплота выглядел так, будто вся кровь отхлынула от его лица.

Тридцать секунд молчания

И тогда — прорвало.

— Нет… — выдохнул кто-то справа, голос дрожащий и срывающийся.

— Это невозможно! — крикнул другой, громче.

— Как же… как же стены⁈

— Нужно бежать! — это уже совсем близко, кто-то из вельмож — бежать, пока ещё…

— Куда⁈ — рявкнул Халвор, перекрывая нарастающий гул. — Куда бежать, идиоты⁈ На юг? Через перевалы⁈ Зимой⁈

Голоса смешивались, накладывались друг на друга, как волны прибоя — паника быстро расползалась по залу.

— … детей спрятать…

— … не может быть, это ошибка…

— … молиться, нужно молиться…

— … а корабли? Есть же река…

— … река замёрзла, болван!..

— … мы умрём…

Последние слова прозвучали так чётко, что заглушили остальные — не увидел, кто их произнёс.

На мгновение все замолчали, а потом шум стал ещё громче.

Люди кричали и спорили, обвиняли друг друга. Кто-то из вельмож размахивал руками, требуя внимания, охотники сбились в кучку, переговариваясь быстро и зло.

Я стоял посреди хаоса и чувствовал, как браслет на запястье пульсирует холодом. Артефакт работал, сдерживая эмоции, не давая страху захлестнуть разум, но даже сквозь его защиту ощущал тень паники, которая скреблась в груди, пытаясь прорваться.

К вечеру. Мысль билась в голове, как птица о стекло. Времени нет, клинок готов, но стрелы… стрелы не готовы. И гарда, и рукоять, и…

— Тихо.

Голос Барона не был громким, но был тяжёлым и несокрушимым — шум умер мгновенно, как задутая свеча.

Фон Штейн поднялся с трона. Движение было медленным, как поднимается из логова старый, израненный лев, но в нём была сила, которая не имеет отношения к мускулам или технике, а идёт из самой сути человека.

Клинок в его руках снова вспыхнул — не так ярко, как в первый раз, но достаточно, чтобы все взгляды обратились к нему. Золотисто-серебристое свечение разлилось по граням, руна Кеназ пульсировала мягким алым огнём.

Барон спустился со ступеней возвышения. Шаг. Ещё шаг. Люди расступались перед ним, освобождая проход.

— Кирин, — произнёс фон Штейн, голос был торжественным. — Так ты его назвал.

Мужчина поднял клинок, держа вертикально перед лицом — жест, который видел в старых фильмах о рыцарях — салют мечом, или молитва.

— Кирин, — повторил Барон тише. — Страж Равновесия. Надежда.

Клинок зазвенел чистым звуком, свечение стало ярче.

— Это наша единственная надежда, — продолжил фон Штейн, обводя взглядом зал. — Единственное оружие, способное поразить Мать Глубин.

Мужчина помолчал.

— Я хотел… — начал Барон и запнулся. Сглотнул. — Я хотел поручить этот клинок кому-то из самых сильных воинов Предела — капитану Родерику или Халвору.

Ульрих снова замолчал, глядя на клинок, свечение отражалось в глазах.

— Но…

Взгляд Барона поднялся и нашёл меня. Я замер, чувствуя тяжесть взгляда, будто на плечи положили камень.

— Юный Мастер.

Голос правителя был негромким — разговор между двумя людьми посреди толпы.

— Правильно ли я понял… — фон Штейн сделал шаг, — что этот клинок, обладающий духом… выбрал меня как своего владельца?

Все глаза обратились ко мне. Десятки взглядов — чувствовал их на коже, как прикосновения.

Сглотнул.

— Да, — сказал, стараясь звучать ровно. — Всё именно так.

Слова повисли в воздухе, кто-то из вельмож негромко охнул.

— Я… — продолжил, подбирая слова, — никогда с таким не сталкивался, никогда не создавал ничего подобного. Но уверен — это именно то, что произошло — клинок узнал вас, резонировал с вашей… энергетической подписью, с тем, кем вы являетесь.

Усталые глаза изучали моё лицо, а потом Барон тяжело вздохнул, будто мужчина примерял на себя ношу, которую нёс много лет, но которая стала ещё тяжелее.

— Значит, так тому и быть.

Голос был тихим, но сильным.

— Значит, я сам должен уничтожить это существо.

Барон повернулся к залу, всё ещё держа клинок вертикально перед лицом.

— Или хотя бы попытаться.

Слова были произнесены просто, как констатация факта.

— Без моей верной гвардии… — фон Штейн обвёл взглядом собравшихся, — без Каменных Грифонов… без охотников, что съехались со всех концов Предела… сделать это будет невозможно.

Его взгляд остановился на Родерике, на Халворе, на Йорне и других охотниках.

— Это существо…

Барон запнулся, лицо дрогнуло.

— Никто из нас не видел ничего подобного прежде — сама тьма глубин, поднявшаяся наружу, воплощение того, что таится под нашими ногами, под камнем и землёй.

Мужчина опустил клинок.

— Но без верных воинов мне не справиться — поодиночке мы — ничто, а вместе…

Фон Штейн не договорил.

— Мы должны быть готовы, — голос Барона окреп. — Мы можем встретить существо там, где у нас будет преимущество, там, где мы сможем использовать местность.

Он повернулся к карте, разложенной на столе, выцветшему пергаменту, покрытому линиями и отметками.

— Волчья Теснина.

Палец Барона ткнул в точку на карте — узкий проход между двумя скалами.

— Узкое ущелье, с обеих сторон отвесные стены. Существо не сможет