Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников

защитная корзина, закрывающая всю кисть. — Провёл пальцем в воздухе над рикассо, очерчивая форму. — Мать Глубин использует щупальца всех размеров — от волоска до бревна, если тонкое щупальце обовьётся вокруг руки Барона в момент удара…

Замолчал, позволяя мастерам самим додумать последствия.

— Корзина должна быть цельной, — продолжил. — Переплетённые полосы стали достаточно плотные, чтобы щупальце не протиснулось внутрь, но при этом — не слишком тяжёлой, чтобы не нарушить баланс клинка.

Нахмурился, вспоминая характеристики, которые выдавала Система.

— Центр тяжести сейчас смещён к острию из-за якорей. Нужен противовес на навершии рукояти, чтобы скомпенсировать, иначе Барону придётся прикладывать лишнее усилие при каждом выпаде.

Гюнтер задумчиво потёр подбородок.

— Корзина с переплетением… — мужик покачал головой. — Работа ювелирная, парень. Каждую полосу нужно изогнуть точно, приварить к основанию, и чтобы все стыки были идеальными, иначе при ударе разойдутся.

Мужчина скрестил руки на груди.

— Это… трудновато успеть. Даже если работать на пределе.

— Я возьмусь за это.

Голос Хью прозвучал твёрдо. Старик отошёл от стеллажа и приблизился к столу, глядя на клинок поверх пенсне.

— Я — артефактор, — продолжил он. — Специализируюсь на мелких изделиях: кольцах, амулетах, оправах для камней. Всю жизнь ковал сложные вещи: изогнутые линии, сварные элементы, филигранную работу.

Хью поднял тонкие и изящные пальцы — руки ювелира, а не кузнеца.

— Корзина — это, по сути, увеличенная оправа. Переплетение металла, точные углы, аккуратные соединения — это моя работа.

Гюнтер вспыхнул — не злобно, но с задетой профессиональной гордостью.

— Я тоже могу! — возразил мужик. — Хочу приложить руку к этому клинку. Хочу…

Он запнулся, увидел, как под обожжённой кожей дёрнулись мышцы.

— Хочу, чтобы моя работа была там, когда… когда всё решится.

Понимал его, инстинкт мастера — оставить след в чём-то великом, но Хью мягко покачал головой.

— Гюнтер, сейчас не время решать, кто больше сделал. Сейчас время решать, как сделать правильно.

Старик указал на свои руки.

— Пятьдесят лет я гнул тонкие полоски металла, сваривал элементы размером с ноготь. Мои руки знают эту работу так, как знают собственное сердцебиение.

Дед посмотрел на Гюнтера с усталой мудростью.

— Ты — мастер горна. Лучший в Горниле, когда дело касается тяжёлой ковки, больших объёмов, работы на износ, но корзина — не твоя сильная сторона, а моя.

Серафина кивнула.

— Мастер Хью прав — нам нужен лучший результат за минимальное время. Не место для гордости.

Гюнтер молчал несколько секунд. Я видел, как борется с собой, как желание быть частью великой работы сталкивается с логикой ситуации. Наконец, мужчина тяжело вздохнул.

— Ладно, — буркнул, отводя взгляд. — Ладно. Делай свою корзину, старик.

— Гюнтер, — я шагнул к нему, — ты будешь помогать мне с наконечниками.

Он поднял голову, в глазах мелькнула надежда.

— Мы будем ковать их вместе, — продолжил я. — Ты базовую форму, а я буду вливать Магму в ключевых точках, там, где металл начнёт сопротивляться, где душа Кирина откажется принимать новую форму.

Гюнтер нахмурился.

— Это неудобно, — возразил мужик. — Если будем работать в разных нишах, тебе придётся бегать туда-сюда в процессе ковки. Металл остынет, потеряем время…

И тут меня осенило. Картинка сложилась в голове — вспомнил Адскую Кузню, ряды горнов, кузнецов, которые работали звеньями, и себя, бегущего от наковальни к наковальне, вливающего Ци в металл, пока тот ещё горячий. «Живая Цепь».

— Погоди, — облокотился на стол, формулируя мысль. — У меня другая идея.

Все взгляды сосредоточились на мне.

— Даже вдвоём мы можем не успеть, — начал медленно. — Двадцать наконечников — это много работы. Каждый нужно отковать из остатков слитков, каждому нужна моя Магма, иначе металл потеряет магические свойства.

Выпрямился.

— Что, если спуститься в Адскую Кузню? Использовать метод, который уже работал. Поставить нескольких кузнецов на поток — кто-то делает заготовки, кто-то формует, а я хожу между ними и вливаю огонь. Так мы точно успеем сделать все двадцать!

Гюнтер мгновенно помрачнел.

— Значит, я опять останусь не у дел? — в голосе слышалась горечь. — Сначала гарду отдали Хью, теперь наконечники каким-то работягам снизу?

— Гюнтер…

— Нет, послушай меня, парень, — перебил мужик, подаваясь вперёд. — Я уверен, что мы справимся вдвоём лучше, чем с толпой деревенщин.

Мужчина начал расхаживать, массивная фигура заполняла пространство.

— Знаешь, почему меня взяли в Горнило? — спросил мужик, не дожидаясь ответа. — Не потому, что я самый талантливый, не потому, что умею красивые завитушки делать, как старик Хью. А потому, что я быстрый и качественный.

Он остановился, повернувшись ко мне.

— Двенадцать лет назад, во время осады Крествальда, я за одну ночь выковал сорок семь засовов для крепостных ворот. Сорок семь! От заката до рассвета. Каждый без трещин, с идеальной резьбой, готовый к установке.

Гюнтер выставил вперёд обожжённую руку — кожа была бугристой, шрамы переплетались, как древесные корни.

— Вот откуда эти шрамы — перегрел слишком сильно, торопился, но не остановился — перевязал руку тряпкой и продолжил, потому что людям нужны были эти засовы.

Мастер опустил руку.

— Так вот, парень, я знаю, что такое работать быстро и качественно, когда на кону всё. И говорю тебе — мы справимся вдвоём. Здесь, в Горниле, с лучшими инструментами, с лучшим углём, под полным контролем.

Гюнтер сделал паузу, подбирая слова.

— Этот металл особенный, капризный — ты сам говорил. Внизу тебе придётся объяснять каждому работяге, как с ним обращаться — они будут делать ошибки, терять заготовки, тратить время на исправления.

Мужик ткнул пальцем себе в грудь.

— Со мной не придётся. Ты покажешь мне один раз, что именно нужно, и я сделаю — без вопросов и ошибок.

Гюнтер был в чём-то прав. «Звёздная Кровь» — не обычная сталь, а живой металл с душой зверя внутри — каждая заготовка требовала чуткого обращения, понимания её природы. В Адской Кузне, с её хаосом и шумом, с кузнецами, которые никогда не работали с таким материалом, риск брака был слишком высок, а каждая испорченная заготовка — это потерянный наконечник.

— Хорошо, — произнёс я наконец. — Ты прав.

Гюнтер расплылся в улыбке.

— Мы займём соседние ниши, — продолжил я. — Ты будешь формовать заготовки в своей, я в своей. Как только металл начнёт сопротивляться — зови меня, я приду и волью Магму.

Кивнул, мысленно раскладывая план.

— При такой схеме мы сможем работать параллельно — пока ты доводишь один наконечник, я начинаю следующий. Двадцать штук… — прикинул время. — К полудню должны успеть. Если не будет серьёзных проблем.

Серафина кашлянула, привлекая внимание.

— Остаётся вопрос зачарования, — произнесла девушка. — Мастер Кай, нам срочно нужен алхимик Ориан.

Я повернулся к ней.

— По дороге сюда, — продолжила леди, — я попросила дежурного Гровера привести