Сиротинушка - Квинтус Номен

в университет народ небогат, и то уж не один десяток у меня просили им машину продать. А тогда вопрос: какого черта ты клубы эти строишь, гимназии со школами, институт даже — а не закупаешь станки, чтобы автомобилей больше выделывать?

— Я тебе уже говорил, говорю и говорить буду: машины не станки выделывают, а рабочие, причем опытные, мастера то есть. А рабочих у нас пока просто нет, так зачем станки-то закупать? Чтобы они просто так в уголке стояли? У нас в Липецке, между прочим, в уголке целая домна стоит потому что рабочих для нее нет!

— А сманить…

— А я тебе о том же и толкую: чтобы рабочих сманивать, нам нужно для них жилье выстроить такое, чтобы просто было куда и сманивать! И не только жилье: те же сады детские я не от щедрот души ставлю: есть сады — жены рабочих учиться идут и профессии осваивают, нет садов — дома сидят и бесплатно жилье занимают, а нам нужно еще жилье строить, чтобы селить тех, кто вместо них работать будет. Если тебе до копеек расклады нужны, то вернемся — я тебе всю бухгалтерию покажу, у меня там на самом деле до копеек выгода подсчитана.

— Ну, выгоду ты считать точно умеешь… а как ты в Липецк-то рабочих сманил? Там же, вроде, ты пока больших строек, кроме завода, и не вел?

— Пока… пока рабочих по баракам расселил, но с обещанием, что до зимы они тоже такое же, как в Богородицке, жилье получат. И что школы детям будут, сады детские, больница… Федору Саввичу там работы сейчас ­ой-ей-ей сколько. Но все же проще, чем тут: у него проекты-то домов уже готовы, и прорабы, что работу хоть немного понимают, уже есть. Так что, если у него все в срок сделать выйдет, мы к осени и вторую домну запалить сможем. А тогда у нас деньги появятся и от продажи стали: у нас она всяко будет дешевле привозной, и уж точно дешевле той, что в России сейчас продают.

— А ты уверен, что нас тогда не… того? Если ты будешь сталь с чугуном дешево продавать, то другие промышленники… обидеться смогут.

— Верный вопрос, но тебе уж точно опасаться будет нечего, я об этом подумал. И кое-что придумал, так что никто на нас… обижаться просто не посмеет. Ты же мне сам давеча людишек подыскивал в охрану, так вот: люди эти теперь охранять наше дело очень неплохо могут. Впрочем… ты мне просто поверь, я тебе точно тут ничего подробно рассказывать не стану.

— Это почему?

— Есть такой закон: меньше знаешь — крепче спишь. И у нас его все стараются соблюдать: вот ты, скажем, вообще всей компании нашей хозяин — но если ты кого из химиков или металлистов о работе спрашивать будешь, то… Впрочем, если захочешь научится браниться так, чтобы у извозчиков привокзальных уши завяли, то можешь у ребят работой и поинтересоваться. Обложат тебя они от души!

— А это почему? И тебя обложат? Мне кажется, что ты их балуешь, если они себе такое позволяют.

— Не они позволяют, им так приказано. Я им приказал, и они точно знают, что я обещания свои выполняю. А так как я теперь главный по секретам в компании, то без моего прямого и непосредственного приказа они тебе даже имя свое — и то называть не станут. Потому что мы пока что деньги зарабатываем лишь оттого, что никто извне просто не знает, как мы то или иное делаем, и все наши инженеры, все ученые это уже усвоили. Они же свою зарплату с наших доходов получают, а не будет доходов — на что им столь красиво жить будет? А как красиво они уже живут, ты видел — но как они будут жить чуть позже, ты и представить еще не можешь.

— А ты можешь, стало быть?

— Я — могу, потому что по должности все наши секреты все же знаю. То есть знаю, кто что делает, а не как: я же не инженер и не ученый. Но мне сие и неважно, меня один лишь результат интересует — а в том, что результат будет, я уверен.

— Значит, и я уверен: если в поместье ты клуб такой выстроил, с буфетом получше какого ресторана в Москве, то ты точно знаешь, что делаешь… что они делают и куда ими сделанное применить. Спасибо, обед чудесный был, куда тут платить… и сколько?

— Нигде и нисколько, для сотрудников компании буфет бесплатный. Но раз ты уже поел, пошли, я тебе покажу, как мы с луганских земель будем деньги косить. Вон, туда глянь, что видишь?

— Ну что, луг, вроде какой был, такой и нынче.

— Это не луг, это поля. Все в поместье рожью засеяно. Не все, но чуть больше четырехсот десятин. Пойдем дальше…

— А где ты мужиков-то нанял, чтобы четыре сотни десятин… А это у тебя автомобиль новый? А зачем автомобилю колеса такие… большие?

— Это не автомобиль, это совсем другая машина. Называется трактор, и вот эти три машины все четыре сотни десятин и вспахали весной. Пока что получается такую за месяц одну изготовить, тут мотор уже на четыре цилиндра, зато в двадцать лошадиных сил, и трактор за день… правда, пашет он с рассвета и до заката, успевает два десятка десятин вспахать, причем по целине. Пятикорпусным плугом, но у нас их тоже пока не избыток, кое-как на коленке собрали из покупных три штуки. Однако результат налицо, к следующей весне мы наладим их серийный выпуск…

— Какой?

— Массовый, будем штук по пять в день делать. И один мужик, правда, управлять этой машиной все же обученный, сможет не шесть десятин обработать, а двести.

— А в деньгах это…

— Пока он работает, то работа его встает втрое больше, чем у лошади. Но пахота закончилась, трактор в сарай поставили — и все, кормить его не надо, стоит себе спокойно и совершенно бесплатно.

— Хм… интересно ты придумал. И за сколько ты их продавать собираешься?

— А вот продавать я их вообще не буду… ты их не будешь продавать. А будешь сам землю покупать и сам ее пахать. То есть покупать будешь ты, а пахать — как раз обученные мужики. И каждый такой обученный мужик с трактором принесет тебе за сезон,