Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика - Витамина Мятная

ревниво зыркнула на зверотыря, но того больше занимала вареная бычья нога, чем висящие на нем девицы, к которым, я с тревогой заметила, присоединились зрелые и опытные деревенские бабы, видно, из вдов пооборотистее. Они гроздьями вешались на его мускулистые руки, вдесятером силясь оторвать от застолья и увести в более интересные постельные места. Но так и не могли отодвинуть богатыря от вожделенной трапезы, и убрать развращающие мужика тарелки тоже не сумели, зверотырь вцепился в них мертвой хваткой, только рубаха трещала на напряженных мускулах.

Зверотырь ел так, словно заедал какое-то горюшко-печаль. Неожиданно я порадовалась, что вместе с нами в кладовой была еще и еда, а то нашли бы только мои обглоданные кости.

От сытой лени всех отвлек ядовитый вопрос старосты деревни:

— Чего сидим? Кого ждем?

Начальственные нотки не смутили адептов, те дружно повернули головы в сторону громко чавкающего богатыря. Открывшийся вид вселенского голода заставил замолчать даже ехидного старосту.

⁂

Всем, даже требовательному старосте пришлось подождать, когда богатырь насытится, вытрет миску похлебки караваем хлеба и, облизав палец, соберет со стола последние крошки. Только после этого состоялось короткое совещание, из которого я поняла, что сегодня полнолуние и в деревне завелась «собачья страсть», что бы это ни было, и нас, адептов, взамен за снабжение академии вызвали избавить жителей магическими средствами от этой напасти.

О как! Может, и поедим, если справимся с заданием. Обещана была телега еды, если никто не пострадает, и все с энтузиазмом приняли эту весть.

Выйдя на улицу, я обнаружила, что вечереет, за набиванием животов мы провели полдня.

Люди вокруг усиленно стучали молотками, хлопали ставнями, с визгом запирали дверные задвижки и, судя по звукам, подпирали все входы и выходы в жилище, всем тем, что попадалось им под руку: бревнами, мебелью, дородными женами.

Только бравые парни, чтобы покрасоваться перед девками, вызвались патрулировать улицы деревни. Самих же девиц, преимущественно незамужних, брачного возраста, согнали со всей деревни в эквивалент местного клуба — сарай и усадили за пряжу и шитье. Впрочем, помещение было достаточно просторным и светлым.

Поиски загадочной «собачьей страсти» мы почему-то должны были начать за частоколом деревни.

— Приятной прогулки! Если что — кричите! — И ворота с громким хлопком и ясным намерением не открываться до рассвета закрылись за нашими спинами.

Неладное я заподозрила тогда, когда адепты из моей группы все как один достали из разных потайных мест учебники и зашуршали страницами.

Кажется, никто не знал, что такое «собачья страсть», оттого сразу стало еще страшнее. Я наклонилась над избушкой, дунула в трубу, прочищая, и заговорила шепотом, обращаясь к домовой чисти:

— Эй, там! Учебники читали?

— УГУ! — донеслось из трубы.

— Что за напасть такая?

— НЕ ВЕДАЕМ! — был ответ. Я цокнула языком. Ну совершенно бесполезная чисть! То они вместо хозяйки скатерть обедом кормят, то ответ на вопрос отыскать не могут, хотя натаскали полную избушку учебников — не дом, а библиотека на ножках.

Судя по тому, как один адепт за другим печально закрывал учебники, ни в одной из книг ответа не было. Что ж, придется самостоятельно выяснять, что за зараза такая, навьими насланная.

Дернув поводки избушки, я осмотрелась. Вокруг одно и то же: покосившийся частокол со щелями и лес, что огибал деревню с краю. Пожав плечами, я наугад выбрала сторону и направилась в дозор.

Постепенно все алкавшие знаний адепты долистали свои бесполезные книжульки и от нечего делать присоединились к бредшей в неизвестность мне. Где-то за частоколом горели факелы и хвастались своей смелостью деревенские парни, а здесь было темно, тихо и сыро, это туман неспешно наползал из леса. Рядом бряцали доспехами рыцари да бурчал животом зверотырь.

Под мерный звон и недовольное рычание богатыря я задумалась о своих проблемах.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто устроил мне такую веселенькую жизнь, перевернув все с ног на голову.

Меня только поражало, как все ловко проделано. Словно до меня еще было отработано сто раз.

Мать мою делом заняли. То есть родных моих устранили. Но с этим я еще разберусь. Вообще не проблема, была у меня на этот счет одна мыслишка. В академии ведовства и богатыристики лекции длинные, скучные, а самое важное из материала для меня чисть выбирает и в свитки переписывает, короче, было время все обдумать и придумать, как мать мою спасти.

Следующее — это то, как легко и быстро в академии для меня тепленькое местечко нашли и сразу необученную меня запихнули на второй курс. Видно, чтобы побыстрее учебу окончила.

Инициироваться мне не дали, то есть силу я пока не обрела, но все в академии было направлено на то, чтобы это произошло как можно скорее. Начиная от покупных свиданок по официальным справкам и кончая развратными спаррингами по отработке групповых поз для борьбы с нечистью.

И поверх всего этого вишенкой на торте: мое виртуозное похищение. Вроде бы случайное. Мол, нашли мы тебя случайно, красна девица, последняя Яга изнанки. Пакуй чемоданы, мы тебя из рук злодея спасать пришли! И не подкопаешься. Все чисто выполнено было, так что потом с кристальной совестью можно все чин чином в доказательства представить: мол, из лап самого Кощея-злодеича тебя вырвали, чтоб ему, предателю такому, нечисть печень выгрызла, а ты не рада своему избавлению, неблагодарная. Что братья-акробатья ловко и провернули.

Хотя я готова была поклясться: истинных планов веректриссы не знали даже Финисты ясно-соколы.

Только я обо всем докапывалась, чай, не дура полная, хоть и из реальности прибыла.

Верховную всесильную Ягу Премудрая делала. Все только для одного этого и было создано — и академия чудная эта, и царевичи-королевичи геройские, женихи на любой выбор для скорейшей инициации.

Меня возмущало лишь одно: почему девки-ежки такие дуры и не видят, что мы в этой академии словно в темнице сидим и на закланье нас готовят? И застенок этот академический такой, что просто так не вырвешься.

С одной стороны — Черно Быль не проходимая, с другой — нечисть, заряженная навьими, по деревням ползает, народ губит. Чем дальше от академии, тем толще и упитаннее зло.

И мы тут между нелюдями и витязями, словно между молотом и наковальней. Или твари темные тебя подерут, или сердце твое витязь украдет, а все одно: гибель неминуемая — неестественное скорое обретение силы, а дальше… что дальше? Вот это пугало меня больше всего, потому что непонятно было, для чего веректрисса все это делает. Не для того же, чтобы с нечистью сражаться? Мы и так