Руса. Покоритель Вавилона - Игорь Леонидович Гринчевский

Вот что вы себе представляете при словах «часовой механизм»? Думаю, что, как и я, что-то мелкое, но собранное с невероятной тщательностью. К сожалению, из устройства часов я помнил только термин «спусковой механизм»[1], но не его устройство.

— Я тебе что написал? Задача — сделать механизм, поворачивающий колесо строго на шесть градусов при каждом срабатывании маленького электромагнита. А ты что сотворил⁈

— Это самое и сделал! — гордо постучал он себя в грудь. — Смотри сам, твой магнит замыкает контакт…

Ну да, формально он от моего технического задания ни на букву не отошёл. Но результат впечатлял, не меньше, чем запивка водки чистым спиртом. Были во времена моей молодости такие карикатуры — «Зачем просто, когда можно сложно?»

Позднее я такие же конструкции в мультиках про Тома и Джерри видел. Вот и тут… Начиналось всё с того, что магнит, прикреплённый к маятнику, проходя центральное положение, возбуждал в катушке короткий импульс тока. От него срабатывал крошечный электромагнитик и замыкал контакт.

От этого запускался движок, похожий на тот, от которого на моей свадьбе работал[2] винный фонтанчик. Присоединённый к нему кривошипно-шатунный механизм делал всего один оборот, проворачивая колёсико на один «шажок», а затем стопорящий его и отключающий контакт. И так до нового цикла.

— Тебя что-то не устраивает, парень? Результат достигнут!

— Я думал, ты как-то изящнее это сделаешь… — промямлил я, а потом вспомнил изготовленный им «угломер», и мысленно махнул рукой. В тот раз мастер тоже не особо заморачивался. Плита с уровнями, несколько винтов, позволяющих добиться горизонтальности и здоровенный транспортир. Нет, скорее даже — транспортирище, проградуированный по одной пятой градуса. Для более точных измерений применялся принцип шкалы нониуса[3], который я, к счастью, помнил достаточно, чтобыобъяснить Левше. Только мастер слегка изменил принцип, добившись того, что делилась не плоская шкала, а дуга, и не на десятый доли, а на двенадцатый.

Подумал, вздохнул и протянул ему руку.

— Извини, Оружейник, что-то я раскапризничался. Ты прав, если задача выполнена, то всё отлично.

Вот только для точных измерений его угломер и часы лишь на суше использовать. Причём ходики ещё придется переводить из транспортного положения в рабочее, убирая стопоры, подключая электрические контакты и добиваясь в течении нескольких суток точной настройки. А как вы хотели? Период колебания маятника зависит от широты, высоты над уровнем моря и даже от горных пород, залегающих неподалёку. Всё это придётся каждый раз компенсировать.

Мастер, будто подслушал мои мысли.

— Слушай, Руса, а зачем тебе точность до угловой минуты? — спросил он. — Я проверял, солнце почти половину градуса занимает, у Луны примерно так же. И центр на них не отмечен, да!

Он был прав, а сам задумался об этом только после «попадания». Раньше-то в книжках всё просто было: «капитан достал секстан и провёл измерения, а потом долго рассчитывал координаты по таблицам». Что за таблицы? Как устроен секстан? Что именно он так долго вычислял? Не знаю, как вы, а я в прежней жизни над этим совершенно не задумывался.

— Всё просто. Измеряем высоту нижнего и верхнего края, а потом — усредняем! — ответил я.

Вот так вот, приходилось постоянно «изобретать велосипеды». Хотя… Ладно бы велосипеды! Я вот свои скорострелки на повозках задумывал как аналоги тачанок. Чтобы могли лихо мчаться и отстреливаться от преследующей конницы. Как говаривали в таких случаях мои ученики, «ага, щаз!»

Лихо мчаться тут могли только относительно небольшие колесницы, перевозившие одного, максимум — двух человек. А в тяжёлые повозки приходилось запрягать только медленно передвигающихся волов. Ярмо[4] хорошо «работало» с ними, позволяя тянуть повозки с большой силой, а вот лошади почему-то задыхались.

Вроде бы и понятно, что нужно усилие с шеи на грудь переместить, но…

И ведь, казалось бы, что может быть элементарнее, чем упряжь? Но вспомнить, как она устроена, не получалось, хоть ты тресни! Поэтому я уже почти перестал комплексовать от того, что не знал устройства более сложных вещей. Не помню? Значит, изобрету заново. Точно такую же штуку или другое, главное — чтобы работало!

Так что, потихоньку я и с упряжью экспериментировал. Глядишь, и вспомню. Или придумаю заново!

* * *

— Проходи, Ашот! — приветливо сказал Мастер Смотрящий. — Опять роду Еркатов твоя помощь понадобилась.

— Да я уже понял! — улыбнулся тот, протягивая Ищейке руку. — Что опять случилась, Мгер?

— Недавно пропал один из купцов, сотрудничающих с нашим родом. Случилось это неподалёку от Аракса, а мы с отрядом как раз оказались неподалеку… Да ты присаживайся, мой рассказ может и затянуться. В общем, прошли мы по следам и выяснили, что исчез он рядом с селом, которое на нашей карте было помечено как Наксуана[5].

— Греки карту составляли? — понимающе улыбнулся Следак.

— Куда же без них теперь? Но то, как его называют местные, я всё равно выговорить не могу.

— Там что, не айки живут? — удивился Ашот.

— Нет. Больше двух веков назад Кир Великий вместе с нашим царём Тигранов разгромил мидийцев. Часть пленников тогда поселили как раз в тех местах, причём вместе с семейством убитого царя[6].

Хозяин кельи усмехнулся.

— Готов спорить, они до сих пор потомков того царя сохраняют, а на нас смотрят, как на врагов.

— Так и есть! Только ещё круче, Астиаг ведь царём царей был, титул к Киру лишь после победы перешёл.

Ашот присвистнул. Про победу Кира над Мидией и её последствия он, разумеется, и раньше знал. А вот о том, что потомок свергнутого державного властелина ютился в той глуши — понятия не имел.

— Говорили с чужаками там неохотно, в показаниях путались. Одни говорили, что купец с охраной и помощниками был и ушёл, другие — что даже и не появлялся.

— И что ты от меня хочешь?

— Следов разбойников я не нашёл! — просто ответил Ищейка. — Скорее всего, потому что их не было, и купца с его людьми убили прямо в