Руса. Покоритель Вавилона - Игорь Леонидович Гринчевский

селе. Но удивительно то, что его и грабить незачем. Почти весь товар он продал в двух предыдущих селениях, но заплатили ему не деньгами, а долговыми расписками. Причём местные знали, что взять у него нечего.

— И ты хочешь, чтобы я разгадал эту загадку?

— Не я. Арам с Исааком хотят.

Ашот посмотрел на Смотрящего, одобрительного дождался кивка и спросил:

— Кого я могу подробно про этого купца расспросить?

* * *

— Как тебя зовут, красавица? — приветливо улыбаясь, спросил следователь у девчушки лет шести, игравшей на крыльце с котёнком. — Ариша? Какое чудное имя! Хочешь конфетку? Держи, милая. А папу твоего как зовут? Астиаг? Позови-ка его, будь так добра.

Она, не особо торопясь, ушла в дом, а он продолжил, обращаясь уже к Ищейке:

— Чужаков тут не любят, но за два с лишним века поневоле обучились наречию персов.

— Это не сложно, языки мидян и персов имеют много общего, — отозвался тот.

— А ещё обрати внимание, что папу её зовут так же, как царя мидян, семью которого сюда переселили. И дом, хоть и поменьше, чем у старосты села, но украшен лучше, а платье на девочке нарядное, цветное, с хуразданскими красками. И браслетик на руке из цветного пластика, дорогое.

— Я уже понял, что тут и живут наследники того царя, — серьёзно отозвался Мгер. — Но это — не преступление. Зачем мы здесь?

— Все подтверждают, что при убитом купце не было ни ценностей, ни денег. Он даже долговые расписки в Эребуни отослал. Почему сам не вернулся? Без денег и товара ему сюда идти было незачем.

Ищейка пожал плечами и ответил:

— Купцы не только продают и закупают, ещё они ищут товар. Еркатам пока ещё сильно не хватает воска. Также их агенты ищут малахит, другие зелёные руды, самородные серу и селитру… Список длинный, больше дюжины наименований.

— Во-от! Он пошёл уз-на-вать! То есть — расспрашивал людей, лез в каждую дырку…

— И узнал какую-то нехорошую тайну? — оживился Ищейка. — Здесь готовят мятеж?

— Или узнал, или кто-то испугался, что он вот-вот узнает. Но насчёт мятежа — вряд ли. Во всей Наксуане и семи сотен жителей не наберётся, а мужчин, способных взять оружие, — даже двух сотен. И то, если ставить в строй даже недавно опоясанных мальчишек и совсем древних стариков. Куда им бунтовать-то, если даже наш отряд легко здесь пепелище может оставить? Да и зачем? Мидия с тех самых пор — всего лишь одна из сатрапий. Она не станет воевать за эти земли, а потомку царей не сесть больше на трон предков.

— Но что тогда?

— Откуда мне знать? Но скажу тебе, что товары, которые искал купец, местные вряд ли стали бы скрывать. В них нет ничего тайного, да и лишние деньги им не помешали бы. Село бедное, всего три семьи живут более-менее зажиточно.

Тут из дома, наконец, появился мужчина и, не здороваясь, неприветливо бросил:

— Меня зовут Астиаг, и я — хозяин этого дома. Чего вы хотели?

Вообще-то, по возрасту он скорее годился малышке в дедушки, чем в отцы, но в жизни случается всякое. Дочку могла родить вторая жеа, или даже третья…

— Я вижу, ты не рад нам? — ощетинившись, вопросом на вопрос ответил Мгер.

— А чему мне радоваться? Вы пришли сюда как захватчики, а не гости. Три десятка «ищеек», шесть десятков «стражей серебра», сотня царских гвардейце пешими и полсотни всадников. И всё роетесь и роетесь. Вам же ясно сказали: не было тут того купца!

— Вообще-то, мне говорили разное. В том числе, что он был, но ушёл… — начал Ищейка, но был остановлен жестом Проникающего-в-суть-вещей.

— Прежде, чем ты продолжишь попытки нас обмануть, напомню, что потомку царей ложь не пристала! — с суровой торжественностью начал он. По лицу «гостеприимного» хозяина пробежала тень, но он промолчал. — К тому же, я почти уверен, что цветной браслет, украшающий руку твоей дочери, взят у того купца.

Астиаг продолжал молчать.

— Они слишком недавно появились в продаже, ты просто не мог купить его на прошлогодней ярмарке. Еркаты пока не отдают такой товар чужим мелким купцам, чтобы не упустить прибыль. Но их купцы не были у вас очень давно…

— Я честно купил у него это украшение! — выдавил из себя мужчина.

— Допускаю. Но верить не могу, ведь ты уже признался, что пытался нас обмануть. Мгер, свистни сюда наших бойцов. Всем спокойнее будет.

Ищейка извлёк из-за пазухи свисток и подал один из оговоренных сигналов.

— Я пока только два десятка позвал, — пояснил он. — Но остальные будут наготове.

— Тогда я продолжу. Я не знаю, платил ли ты купцу, Астиаг, но уверен, что и сам он, и его люди не покинули вашего села. Их тела вы, скорее всего, бросили в реку. Возможно, что даже вещи сожгли или увезли далеко отсюда. Только браслет малышке оставили? Младшая, небось? Понятно, они часто становятся любимицами, — улыбнулся Ашот. — Да и улика это косвенная. Ты ведь, и правда, мог его честно купить. Только ты не учёл, что следов много, надо только уметь искать.

— Ищи! — стараясь выглядеть равнодушным, выдохнул тот.

— Я не просто поищу, я найду! — оскалился Следак. — Отряд у купца был небольшой, но вы не могли его истребить, не понеся потерь. Скажи, если я прикажу собрать всех мужчин села, раздеть их и осмотреть на предмет недавних ранений… Ага, значит, найду! А на если кладбище свежие могилы разрою? Вы ведь хороните своих мертвецов в земле, насколько я успел узнать? Найду я там павших от оружия?

— Надо было этих отродий шакала тоже в Аракс бросить! — прошипел Астиаг, сбросив маску равнодушия. — Из-за их сынка всё и началось. Селитрой он торговать вздумал, видите ли…

* * *

Всё оказалось настолько банально, что даже поразительно. Залежи селитры обнаружились в подножье курганов, в которых были захоронены павшие в битве воины. Армяне и персы похоронили своих, мидяне — своих. Ещё один курган насыпали над жителями окрестных деревень, которых кто-то вырезал. Разумеется, потомки мидийцев обвиняли в этом армию Кира Великого, армяне же утверждали, что там жили их соплеменники, а геноцид устроили как раз воины Астиага.

Сейчас это не так важно. Но последние века там же хоронили и местных жителей, насыпая,