Руса. Покоритель Вавилона - Игорь Леонидович Гринчевский

на болты и гайками — огромный, нужны и бронзовые, и стальные, разных длин и диаметров! — отчаянно жестикулируя, стал говорить мастер. — Нарезать их любой подмастерье может, а вот метчик сделать, да так, чтобы размеры болта и гайки совпадали, даже если они разными инструментами нарезаны — это только Левша!

Исаак покивал. Пользу от унификации и стандартизации изделий он понял не сразу, да и мастера поначалу гоношились, дескать «да не так уж и важно, мы и сами с усами…»

Но сейчас, получается, и они осознали.

Постепенно опросил он и остальных. Все упирали на то, что делают товар не менее нужный. И ювелирам инструмент был нужен, а товар у них самый дорогой. Да и заказ ведь не от кого попало, а от самого Александра Великого. Тут сроки срывать никак нельзя.

О том же говорил и Мартик, люди которого изготавливали подшипники для генераторов. Изделия штучные, а станок сломался. И никто, кроме Левши его не починит!

— Почему к Араму не пошли? — строго спросил Исаак. — Как это уехал? Ах, к царю его вызвали, жалобу из Газы разбирать…

Да, похулиганил Библиофил там знатно. Но ведь дошло его послание до местных, никто и не рыпнулся. Не только «Чёрного орла» пропустили, но и следующие за ним корабли. Ладно, Глава рода разберётся. А ему придётся решать здесь и сейчас. Надо было решать.

— Левша, мясорубка полгода ждала, и ещё подождёт. Хотя на день рождения Русы сделать хотя бы одну нужно. Над часами — думай, но делать пока не надо, А с угломером этим ты правильно решил, займись им в первую очередь!

Так он потихоньку переделал расписание Левши заново. А закончил так:

— Мне очень горько, родичи, что вы, пусть и ради дела, чуть не передрались. Запомните, род Еркатов силён единством. И то, что наше влияние увеличилось, означает лишь то, что мы обзавелись могучими врагами. Очень могучими! — повторил он. — Я думаю, что сильнее их в целом свете не сыскать. А наши внутренние распри — их главный помощник! Запомните, что дом, разделившийся внутри себя — опустеет![4]

* * *

— Подождите, дорогие мои! — попросил я обеих жён, настойчиво намекавших, что семья заждалась. — Результаты опыта оформлю — и сразу к вам!

Та-а-ак, последняя точка, теперь соединяю их линией и — вуаля! Диаграмма состояния системы «хлорид натрия — хлорид алюминия» готова.

Диаграмма состояния системы NaCl — AlCl 3

(автор обращает внимание, что температура указана в кельвинах, а не по Цельсию)

Что получается в результате? В интервале температур между 190 и 223 градусами по Цельсию смесь хлоридов натрия и алюминия будет жидкой в диапазоне соотношений от 1:1 до и 1:3. Просто замечательно! Получается, засыплю я втрое больше молей алюминиевой соли, чем натриевой, и могу спокойно электролиз запускать. Безо всякой мороки с металлическим натрием.

До точки кипения ртути ещё далеко, так что можно под расплавом ртутный катод устроить. Да, буду получать не чистый алюминий, а амальгаму, но зато не будет проблем с отделением алюминиевого порошка от расплава. А на угольном аноде будет хлор восстанавливаться. Сделаю отвод в горячий водный раствор соды, а затем тихо, неспешно и без особого риска буду получать алюминий. Килограммами в день с каждой установки.

Я сверился с таблицей, где были записаны плотности всех веществ. Просто превосходно! После того, как соотношение дойдёт до 1:1, на поверхность расплава начнут кристаллики поваренной соли всплывать, это и станет сигналом для оператора — электролиз пора останавливать и снова добавлять хлорид алюминия.

Потом снова можно начинать… Даже интересно, почему этот способ в моё время не применяли? Хотя… Ртуть, высокая температура и чистый хлор… Да и производительность — считанные килограммы в день. Кому это нужно? Для лаборатории алюминий проще купить. А для промышленного производства — слишком опасно, да и себестоимость высокая. Опять же, алюминий ртутью загрязняется, и до конца её не очистить, хоть и микроскопические примеси, но останутся.

Зато мне такое — в самый раз! Я улыбнулся. И что особенно ценно, я этот способ не подсмотрел где-то, а сам придумал[5]!

А раз в две-три недели я буду перезагружать аппарат, извлекать из него амальгаму и отгонять ртуть. А алюминий пойдёт на сплав. Я снова довольно потянулся, запер лабораторию и спустился к семье.

— Ну-с, мои красавицы, вот и я! И у меня хорошая новость…

* * *

На войну Торопыжку и Сиплого отправили как-то внезапно. То старшие твердили: «вы ещё маленькие, даже не опоясаны», а потом — р-раз! — и уже в торжественной обстановке им вручают пояса и «добрые клинки». Затем пара дней праздника и, прежде чем они успели начать всерьёз подкатывать к девицам, их вызвали и дали ответственейшее поручение.

Потом был торжественный ужин, лихорадочные сборы, знакомство с новыми охранниками и — спешный отъезд. Настолько спешный, что их отряде ни одной повозки с медлительными волами не было, только конные всадники, заводные лошади и вьючные. От рассвета до заката успевали три, а порой и четыре дня пешего пути одолеть.

Добрались до Александрополиса, спешно погрузились на корабль и поплыли на юго-восток, где их уже ждали новые лошади.

— Нас только царские гонцы обогнать могут! — добродушно приговаривал им Тигран Севанский, дядька лет тридцати, назначенный родом Еркатовстаршим охраны. — Можете мне поверить, меня солдатская судьба много, где помотала. Они, а ещё почтовые голуби. Но с теми только боги могут состязаться.

Про птиц небесных он недаром упомянул, именно они доносили приказы, что, как и когда подготовить отряду. Почти две недели непрерывной скачки, а потом встали на днёвку, чтобы отоспаться да хоть немного отдохнуть людям и коням. Но тех хоть время от времени меняли…

Отдохнули — и снова в путь. Парни даже и не представляли, что есть такие далёкие страны. Нет, Руса рассказывал, что есть города и страны, до которых расстояние десятками тысяч стадий исчисляется. Но они это только умом запомнили. А теперь вот через стёртые задницы и гудящие мышцы доходило, через павших лошадей и упавших на ходу всадников.

Вторую днёвку устроили уже на берегах реки Оксос[6]. Целый день отдыхали на западном берегу, пока переправляли коней, а потом ещё один — на восточном.

— Парни! — много раз повторял им Тигран. — Понимаю, что вас тянет на подвиги, сам молодым был. Но учтите, здешнее