Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх

— Так кем он конкретно работает на станции сейчас? — спросил я.

— Он стрелочник, — сказала Галина Ивановна и, увидев мои непроизвольно поднятые от удивления брови, добавила пояснение: — Это тот человек, который на железнодорожных путях вручную переводит стрелки, направляя поезда с одного пути на другой.

Я задумался, а потом неуверенно кивнул. В очередной раз мне было тяжело принять текущую реальность. В моём мире, из которого я попал сюда, стрелки на крупных станциях давно переводились автоматикой с пульта управления или сложными электронными системами. А здесь, в 1942 году, всё держалось на человеке. Будь то снег, лютый холод, осенний дождь со слякотью или ураган — никого это не колышет. Поступает команда от диспетчера, и человек идёт, вставляет огромный железный ключ-рычаг в механизм и с усилием, часто всем телом, переводит тяжеленную стрелку на нужный путь. Удивительное и очень тяжёлое время, в котором нельзя было что-то получить, просто нажав две кнопки на пульте или ткнув пальцем в экран смартфона. Для того чтобы тут что-то случилось, чтобы запустить любой, даже простой механизм или процесс, необходимо было физически подняться, пойти, сделать и только тогда получить желаемый результат! Разница между 2025-м и 1942-м годами в бытовом и технологическом плане была самой настоящей пропастью, которую мне приходилось осознавать и преодолевать снова и снова.

— Так значит, он стрелочник и живёт прямо в Согравске? — вывел меня из этих раздумий голос Сергея.

— Да, но не в самом центре города, — уточнила Галина Ивановна. — Его пост — это отдельная будка на сортировочной горке — там, где вагоны раньше, до войны, формировали в составы.

— То есть, чтобы с ним встретиться, нужно будет проникнуть в город?

— Зачем же в город? Не обязательно, — помотала головой Галина Ивановна. — Его пост как раз на отшибе — на окраине. Он живёт прямо там, в маленьком домике при будке, когда у него смена. Там он и находится большую часть времени.

— То есть он не один там работает? Есть сменщики?

— Вроде бы да… был у него сменщик. Точнее, сменщица — женщина. Я её как-то мельком видела пару раз, когда мимо проходила. Вроде бы приятная на вид, немолодая уже.

— А она тоже в подполье, на ваш взгляд? Или вы не знаете?

— О ней ничего не могу сказать. Не знаю. Кондрат Петрович о ней не рассказывал.

Сергей перевёл взгляд с Галины Ивановны на меня, его лицо было сосредоточенным.

— Ну что, попробуем встретиться с этим дядькой Кондратом? — спросил он.

— Встретиться можно, — осторожно согласился я. — Но вслепую лезть не стоит. Перед этим предлагаю хорошенько разведать подходы к тому месту, где он работает, и вообще понаблюдать за ним и за станцией пару дней. Убедиться, что там нет засады, что за ним не следят, и что он действительно тот, за кого себя выдаёт. — Посмотрел на Галину Ивановну и пояснил свои опасения: — Вы его уже давно не видели, за это время всё могло случиться. Мы не можем понапрасну рисковать.

С моими доводами никто спорить не стал, и мы все вместе отправились в коридор, где нас ожидал наш разведывательный дрон «Семицветик». Я проверил заряд аккумулятора и, убедившись, что он полон, не став нагружать аппарат боевой нагрузкой, вынес к стартовой площадке. Сейчас нам предстояла не операция по уничтожению живой силы и техники, а чистая разведка.

— Покажите нам на карте примерно, где искать, — попросил я Галину Ивановну.

И показал распечатанную копию карты этого района из будущего. Женщина долго на неё смотрела изучая, а потом, проведя пальцем по изображению железной дороге сказала:

— Где-то здесь.

Поднял беспилотник в воздух. На экране планшета поплыл знакомый вид леса.

Через шесть-семь минут Галина Ивановна, внимательно вглядываясь в изображение, сказала:

— Летите на юго-восток. Там должна быть просёлочная дорога, которая ведёт к большому полю… Да, вот она! Дальше, за полем, должен быть перекрёсток дорог, по которой немцы ездят… Видите? Теперь вдоль неё на восток. Через пару километров будет железнодорожный переезд, неохраняемый… Да, вот он! И теперь вдоль самой железной дороги.

Я вёл дрон, следуя её инструкциям. Вскоре в объектив камеры попали железнодорожные пути, разветвляющиеся на несколько сторон. Рядом с ними виднелись одинокие строения и несколько составов, стоящих на запасных путях. Это была окраина станции Согравск.

— Где-то здесь должна быть его будка, — шептала Галина Ивановна. — Небольшой деревянный домик, совсем один, рядом с несколькими стрелками…

— Вон, кажется, он, — Анна указала пальцем на экран, как всегда первая, заметив то, что надо.

В стороне от основных станционных построек действительно виднелся небольшой, почерневший от времени домик с трубой. Рядом с ним была сложена аккуратная поленница дров. К домику примыкала небольшая будка со стеклянными стенами, от которой расходились рычаги управления стрелками.

Отвёл беспилотник чуть в сторону, в рощицу неподалёку, чтобы не привлекать внимания. Чуть снизил высоту и максимально приблизил изображение цифровым зумом. Камера была с хорошей детализацией, поэтому получаемое изображение было вполне удовлетворительным.

В окне будки был виден бородатый человек в тёмной рабочей одежде, сидящий за столом на табурете.

— Это он! — сразу же подтвердила Галина Ивановна, когда резкость сфокусировалась на его лице. — Кондрат Петрович.

Мы наблюдали около двадцати минут. Человек в будке иногда вставал, выходил, осматривал стрелки со всех сторон, что-то проверял, затем возвращался к себе в будку и снова садился. Всё выглядело спокойно и обыденно. Никакой подозрительной активности вокруг не было.

Так мы и наблюдали до тех пор, пока заряд аккумулятора не начинал подходить к критической отметке.

Вернув летательный аппарат к объекту, быстро заменил аккумулятор на свежий и снова подняли дрон в воздух, вернувшись к тому же месту наблюдения.

Картина была практически той же. Всё спокойно. Стрелочник по-прежнему находился в будке, теперь у него в руках была кружка, из которой он, вероятно, пил чай.

— Ну что, вроде бы всё нормально, никакой засады не видно, — подвёл я предварительный итог. — Можно возвращаться и планировать выезд.

Но в тот момент, когда дрон уже развернулся для полёта домой, стрелочник снова вышел из будки. Я вернул камеру обратно, и мы замерли, не переставая наблюдать. Бородач же тем временем не спеша, слегка прихрамывая, направился к одной из крупных стрелок. Подошёл, вставил рычаг и, навалившись всем телом, перевёл её. Затем он вернул рычаг на место, посмотрел в сторону одного из путей.

Минут через пять на горизонте, из-за поворота, появился дымок, а затем и сам паровоз. Здоровенная махина, с высоко выпускаемым дымом, он медленно и