Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх

будто бы с явным усилием тащил за собой состав. Мы насчитали около двадцати вагонов. Большинство были открытые платформы, гружённые лесом-кругляком. Пять вагонов были закрытыми, но в щели мы рассмотрели, что в них находится сено или солома. Ещё пара вагонов везла песок и камень.

Пропустив поезд, старик, перевёл стрелку обратно в исходное положение и, вытерев руки о брюки, не спеша пошёл к своему домику. Зашёл внутрь, и через минуту из трубы повалил тонкий белый дымок — вероятно, он подбросил дров в печь, чтобы согреть чайник. Всё было буднично, размеренно и очень по-рабочему.

Одним словом, из того, что мы увидели, предполагать, что там нас может ждать засада или другая опасность было нельзя.

— Ну так что, раз его смена, надо ехать, — сказал Сергей и посмотрел на меня. — План, думаю, прежний: я переодеваюсь в немца, а ты меня прикрываешь?

Домик стрелочника находился в полукилометре от окраины города и примерно в километре от восточного края леса. Впрочем, там тянулась лесопосадка, хоть и редкая, но всё же дававшая некоторое укрытие в виде деревьев и кустов.

— Как будем добираться до места? — спросил я, обдумывая варианты.

— На грузовике, естественно, — произнёс Кудрявцев, а потом хмыкнул: — Или ты думаешь, что его сейчас опасно использовать?

— Скорее всего, так и есть. Он обязательно привлечёт внимание в такое время суток, особенно возле станции, да ещё и при включённых фарах. Могут возникнуть лишние вопросы.

— Пожалуй, ты прав. Значит, поедем на квадроцикле?

— С этим тоже проблемы. Колёса большие, следы оставляет глубокие и характерные. Потом замучаемся их заметать…

— Тогда, что, пешкодралом? — удивился разведчик и вздохнул с преувеличенной скорбью. — До опушки леса девять километров. Оттуда до его будки ещё километр. Это уже десять. А потом ещё и назад столько же пиликать. Ой, бедные мои ноги. — Он посмотрел на меня с нарочито грустным взглядом. — А ведь ещё нужно будет по нескольку мин с собой тащить на всякий случай. Охренеем в край, пока дойдём.

Я в который уже раз улыбнулся такому непривычно звучащему из уст местного «аборигена» сленгу из будущего, и покачал головой:

— Не бойся, не устанем. И тащить ничего на себе не придётся. Ведь мы поедем туда на байках, которые в отличие от квадрика, всяко меньше следов оставят. Только вот вопрос. Приехать-то мы приедем, и, думаю, с контролем через беспилотник и обнаружением через тепловизор целей, тебя тоже сможем без проблем провести и прикрыть. Но что дальше? Ведь он, увидев немецкую форму, вряд ли сразу поверит, что ты свой. Так как быть?

— Гм, что-то я этот момент упустил, — почесал затылок Сергей. — Но вообще, если рассказать, что знаю о нём от Галины Ивановны, то, возможно, он сможет мне поверить.

— Может, да, а может, и нет. Вдруг не поверит? Вдруг будет думать, что это провокация, и что тебя специально к нему подослали?

— Так как быть?

Я на секунду задумался, а потом сказал:

— Если что-то сработало один раз, то, возможно, сработает и два, — сказал я и предложил: — Нужно использовать рацию. Дадим одну Галине Ивановне. В условный момент она подключится к разговору и подтвердит твои слова и, так сказать, полномочия.

Напарник нахмурился.

— Если отдадим им одну рацию, то мы останемся без связи между собой. Как ты меня вести-то будешь через лесопосадку? Бортовыми огоньками? Так это опасно. Чужие могут увидеть.

Я махнул рукой.

— Не останемся мы без связи. Я же в гараже нашёл ещё два исправных экземпляра — те, что остались от охранников, которые были на момент катастрофы на посту в гараже — возле больших ворот. Сейчас настроим их все на одну частоту, проверим, объясним женщинам, как пользоваться, и Галина Ивановна вступит в разговор, когда это потребуется.

Так и поступили. Я принёс две компактные рации, проверил заряд — аккумуляторы показывали около 80 %. Затем присел рядом с женщинами за стол и начал объяснять свой замысел. Идею они восприняли положительно, но очень волновались, когда я стал показывать и объяснять принцип работы.

— Вот эта кнопка — для разговора. Нажимаете её — говорите. Отпускаете — слушаете. Больше ничего нажимать не нужно. Эта шкала — уровень заряда. Если стрелка падает в левую сторону, значит, скоро сядет. Но это вам пока не нужно запоминать. Сейчас просто запомните, куда жать, чтобы говорить. На текущей операции ваша главная задача сидеть и ждать, пока я или Сергей к вам обратимся. Без нашего сигнала никакие кнопки не нажимать и не выходить в эфир. Как обратимся, нажмёте и попытаетесь подпольщика убедить, что вы это вы. Понятно?

Женщины кивнули, но я видел, что уверенности в их взглядах нет. Они испытывали священный трепет перед аппаратурой из будущего, и даже телевизионный пульт они брали в руки так аккуратно, будто это что-то такое, что может разбиться вдребезги от движения неосторожного. Что интересно — на кухне и в столовой, они никакого дискомфорта при общении с электротехникой, находящейся там, не испытывали. Холодильники, микроволновка, электроплита и даже электромясорубка эксплуатировались без проблем и без тени смущения. Но только стоило женщинам соприкоснуться с другими девайсами из будущего, их храбрость сразу же куда-то улетучивалась.

Чтобы они лучше запомнили, и в ответственный момент не запутались, Анна попросила бумагу и карандаш. Она зарисовала схематичный рисунок рации, подписав основные кнопки и индикаторы. Галина Ивановна тоже сделала для себя пометки. И мне это очень понравилось, ведь они, зная, что для всех нас встреча с Кондратом очень важна, отнеслись к делу со всей серьёзностью.

Для того чтобы ещё больше доказать подпольщику, что мы на одной стороне (если общения по рации ему будет недостаточно), я попросил Галину Ивановну и Анну взять в руки трофейные немецкие пистолет-пулемёты МП-40 и встать рядом с плакатом, что висел в коридоре, на котором были изображены красные знамёна.

На закономерный вопрос женщин:

— Зачем это?

Я ответил:

— На всякий случай. Как вещественное доказательство, что мы не с Луны свалились, а воюем по-настоящему.

Затем я запечатлел «бойцов отряда» на камеру смартфона, подключил портативный принтер и распечатал четыре экземпляра на фотобумаге. Снимок получился чётким, цветным, совершенно невероятным для 1942 года. Один отдал Сергею, один решили повесить на стену в столовой для поднятия духа, а два вручил участницам фотосессии на память.

Женщины тут же с горящими глазами стали рассматривать столь удивительно быстро сделанные фотографии и, разумеется, тут же принялись говорить, что на их изображениях то тут, то там есть изъяны, что фотоаппарат из будущего снимает очень плохо и что