Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх

— Отлично! — облегчённо, чуть слышно выдохнул Сергей и тут же дал уточняющую команду: — «Красавица», спасибо за связь, но пусть говорит только «Мама»! Приём!

Через секунду в динамике раздался уже знакомый мне голос Галины Ивановны.

— Я слушаю, товарищ… э-э, «Серж», — произнесла она, стараясь говорить чётко.

— Секунду, — сказал Кудрявцев и перевёл взгляд на старика. — Вы узнаёте этот голос?

— Гм, — стрелочник нахмурил седые брови и пожал плечами, делая вид полного неведения. — Не совсем…

— А между тем, это говорит Галина Ивановна, учительница из седьмой школы, — не отводя взгляда, сказал Сергей. — А чуть ранее говорила её дочь — Анна. А разговаривали они с вами по вот таким портативным рациям, — он указал рукой на девайс. — Это секретная разработка. И она позволяет общаться между собой на существенные расстояния. Теперь поняли чей это голос?

— Э-э, не помню я никакой Галины, господин унтер-офицер, — упрямо пошёл в отказ Самсонов, скрестив руки на груди. — Возраст…

— Н-да, плохая у вас память, однако, — покачал головой разведчик. — А между тем, вы Галине Ивановне очень помогли, посоветовав сбежать из города, когда немцы готовили облаву на молодёжь. Впрочем, она сейчас, и сама вам это напомнит. — и он сказал в рацию. — «Мама», прошу, переговорите с товарищем. Пусть убедится, что вы это вы.

— Дядька Кондрат, здравствуй. Это я, Галя, — тут же зазвучал в эфире тревожный голос Галины Ивановны.

Она начала рассказывать. Она напомнила ему тот разговор про облаву. Напомнила, как он советовал ей взять документы, детей, самое необходимое, и уходить к родне в деревню, пока не поздно. Вспомнила даже, как он тогда, уходя, обернулся и сказал: «Не бойся, Галя, наши обязательно сюда придут».

Она говорила спокойно, приводя те детали, которые не мог знать посторонний.

— Дядька Кондрат, это действительно я, — закончила она. — А парень, что перед тобой — красный командир и партизан. Он специально переоделся, чтобы пробраться к тебе. Ему можно верить.

Самсонов всё это время не сводил глаз с рации, словно пытался увидеть сквозь неё говорящего. Затем он перевёл взгляд на Сергея, лицо его было каменным. Он всё ещё не сдавался.

— Ничего не знаю… ничего не ведаю… — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Да прекратите вы, — с лёгким раздражением махнул рукой Кудрявцев. — Сами подумайте, будь я из полиции или СД, разве вёл бы я с вами такую долгую беседу? И тем более, стал бы я спасать Галину Ивановну и её дочь? Им бы уже давно конец пришёл.

Он залез во внутренний карман мундира и вскоре положил перед стариком на стол ту самую цветную фотографию, которую мы распечатали несколько часов назад.

— Вот, взгляните. Это они. На нашей базе.

Бородач медленно, недоверчиво поправил очки, наклонился к фотографии и присмотрелся. Он долго молчал, а потом негромко, как бы про себя, произнёс:

— Значит, живы… А мне тут шепнули, что пропали… что их немцы похитили и куда-то увезли.

— Нас товарищ «Серж» вовремя эвакуировал и спрятал, — снова раздался голос Галины Ивановны в рации. — Дядька Кондрат, нам можно верить. Мы здесь с ним. Мы воюем.

Старик поднял голову и пристально посмотрел на Кудрявцева. В его взгляде уже не было паники и отчуждения, была тяжелая, настороженная дума.

— Это всё правда, так и есть, — тихо, но твёрдо подтвердил Кудрявцев, отвечая на этот немой вопрос. — Я действительно красный командир. А эти женщины воюют вместе со мной. Они часть нашего отряда и они действительно воюют.

— Как воюют? — ошеломлённо, почти шёпотом произнёс Самсонов, не веря своим ушам.

— Самым натуральным образом. Разве вы не слышали про взрывы то тут, то там, которые происходят в последние пару недель вокруг города? Так вот — это работа нашего партизанского отряда.

— Это… это были вы? — в голосе старика прозвучало искреннее удивление.

— Конечно, мы, а кто ж ещё? — хмыкнул Сергей, но без хвастовства, а лишь констатируя факт. — Вы же сами прекрасно знаете, что других крупных партизанских отрядов в ближайших окрестностях нет. Осталось только подполье, — тут он пристально посмотрел на визави и добавил совсем тихо, — в котором работаете вы.

Старик тяжело вздохнул, и на его лице мелькнула горькая, кислая ухмылка. Он молча кивнул, как бы соглашаясь с последним утверждением. А Сергей, видя, что лед тронулся, продолжил, уже серьёзно:

— Товарищ Самсонов, нам правда очень нужна ваша помощь. Мы не знаем, насколько важна и секретна ваша собственная миссия, но наша задача сейчас — сверхважная. У нас есть… мы добыли… очень важные сведения. Они критически нужны нашему командованию. Пожалуйста, помогите нам связаться с «Центром»! Поверьте, сейчас нет ничего более важного и срочного!

— Если бы я мог… — глухо вздохнул подпольщик. Он взял со стола гранёный стакан с остывшим чаем, отпил глоток, поставил его обратно, и снова вздохнул, уже как-то по-старчески безнадёжно. — Увы, товарищ, не в моей это теперь власти.

— То есть как? — не понял разведчик, его брови поползли вверх. — Вы разве не состоите в подполье города Согравск?

— Уже нет. Как нет, по большому счёту, и самого подполья в том виде, в каком оно было, — устало пояснил бородач.

— Как? Почему?

— Нас кто-то сдал, или мы сами где-то прокололись, не знаю. Месяц назад начались облавы. Те, с кем я непосредственно контактировал, сумели уйти через лес на восток. Но многих взяли. Связь оборвалась. И теперь у меня тоже нет ни связи, ни вестей. Я здесь как на необитаемом острове.

— Так как же вы тут… — прошептал Сергей.

— А что я? — перебил его Самсонов, разводя руками. — Тоже хотел было бежать. А потом подумал: ну его… Я своё пожил, схватят — значит, судьба такая. Но вот пока не схватили, а значит, либо не поймали тех, кто обо мне знал, либо не сумели им языки развязать. В любом случае, я пока нахожусь здесь, на своём месте, где и приказано было находиться. А рассуждаю так: как всё успокоится, устаканится, так ко мне обязательно наши товарищи придут. Обо мне на большой земле знают и когда-никогда вспомнят обязательно. Поэтому пока просто работаю, запоминаю что нужно и жду, когда выйдут на связь. — Он хмыкнул и покосился на дверь. — Признаться, когда ты вошёл и начал свои странные намёки кидать, подумал, что либо из какого-то нового, неизвестного мне подполья, которого боюсь ещё больше, чем немцев, либо немецкая ищейка, которая уже всё пронюхала. А ты оказывается… совсем с другой стороны — с леса.

Пользуясь паузой, я через рацию вошёл в разговор и уточнил напрямую:

— Так значит, никакого организованного