Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева

class="p1">— Порционная подача, — я наклонилась ближе, разглядывая схему. — Он хочет не просто собирать энергию, а дозировать её. Открыл клапан — порция ушла в накопитель. Закрыл — накопитель остывает, пока заполняется следующий.

— А избыток? — Хорт нахмурился. — Куда девать избыток, пока все накопители заполнены?

Молчун ткнул пальцем в перемычки между резервуарами.

— Циркуляция, — выдохнул Грим. — Энергия ходит по кругу, пока не найдёт свободный накопитель… гениально.

— Клапан должен быть автоматическим, — сказала я. — Не ручным. Механизм, который сам определяет, когда открывать и закрывать, по температуре или по давлению.

Грим посмотрел на меня с новым интересом.

— Термочувствительный затвор?

— Именно. Биметаллическая пластина, при нагреве она изгибается и открывает клапан. При охлаждении — закрывает. Никакой магии, чистая механика.

— Магия выгорит, — кивнул Хорт, и впервые за вечер в голосе его не было сарказма. — А механика выдержит, если правильно подобрать сплав.

— Я знаю какой. — Я уже рылась в ящиках с материалами. — Отец использовал такой для печи в харчевне. Медь и цинк, выдерживает температуру до…

— До точки плавления серебра, — закончил Грим. — Я помню эту формулу, Марк показывал мне, много лет назад.

Ночь прошла в лихорадке. Грим считал формулы, исписывая лист за листом мелким убористым почерком. Коэффициенты расширения, точки плавления, магические резонансы. Я понимала от силы половину, но того, что понимала, хватало, чтобы восхищаться. Старик был не просто умён, он был гениален, просто гениальность эта десятилетиями гнила в тюремной камере.

Хорт работал с металлом. Ворчал, ругался, называл меня криворукой дурой каждый раз, когда я подавала ему не тот инструмент, но руки его творили чудеса. Он гнул латунь так, словно она была мягкой глиной, паял швы, невидимые глазу, вытачивал детали с точностью до сотой доли дюйма.

Молчун собирал кристаллы-накопители. Это была тонкая, почти ювелирная работа, требующая абсолютной концентрации. Он сидел неподвижно, склонившись над верстаком, и пальцы его двигались так медленно и плавно, что казались частью какого-то древнего ритуала.

А я… я делала то, что умела лучше всего. Соединяла механику и магию. Грубую силу и тонкий расчёт. Идеи стариков и собственный опыт.

Термочувствительный затвор вышел не с первой попытки и не со второй. Биметаллическая пластина то не гнулась вовсе, то гнулась слишком сильно, то застревала в направляющих. Я переделывала, подгоняла, снова переделывала.

— Допуск слишком маленький, — буркнул Хорт, заглядывая мне через плечо. — Расширь канавку на волос.

— Если расширю, пластина будет болтаться.

— Не будет, если добавишь пружину-компенсатор, вот здесь, сбоку. — Он ткнул заскорузлым пальцем в чертёж. — Марк так делал, неужели не помнишь?

Я не помнила, я вообще не знала Марка так, как знали его они. Для меня он был голосом в дневниках, почерком на чертежах, инструментами, подогнанными под чужую руку, но промолчала и сделала, как сказал Хорт.

Сработало.

К рассвету основная конструкция была готова. Четыре накопителя, соединённые перемычками, центральный клапан с термозатвором, система трубок для циркуляции. Всё это умещалось в ящике размером с небольшой сундук и весило, наверное, как я сама.

— Осталось настроить резонанс, — Грим потёр воспалённые глаза. — Кристаллы должны быть синхронизированы с частотой источника, иначе вместо поглощения энергии получим отражение. И тогда…

— И тогда рванёт ещё сильнее, — закончил Хорт мрачно. — Знаю, видел такое однажды, до сих пор снится.

— Как настроить, если мы не знаем частоту? — спросила я.

— Знаем. — Грим достал из кармана смятый листок. — Гонец привёз данные от магов Флеймхарта. Они измерили пульсацию источника перед тем, как он окончательно сорвался.

Он разложил листок на столе. Цифры, графики, какие-то волнистые линии. Я смотрела на них и не понимала ровным счётом ничего.

— Частота семь-три-пять, — пробормотал Грим. — Амплитуда растёт, период сокращается. Это плохо… очень плохо.

— Насколько плохо?

— Не два дня. — Он поднял на меня усталые глаза. — Сутки, может, меньше, источник ускоряется.

— Тогда хватит болтать, — Хорт схватил один из кристаллов. — Настраиваем сейчас.

Следующие несколько часов я не запомнила толком. Всё слилось в калейдоскоп образов: руки Молчуна, поворачивающие кристаллы на микроскопические углы. Бормотание Грима, читающего формулы. Ругань Хорта, когда что-то шло не так. Собственные пальцы, сбитые и обожжённые, затягивающие последние крепления.

А потом тишина. Устройство лежало на столе, готовое. Кристаллы мерцали в утреннем свете, пробивающемся сквозь решётку окна. Металл поблёскивал, латунь и медь, серебряные нити соединений.

— Готово, — сказал Грим, и голос его дрогнул. — Богиня-мать, мы успели.

Хорт ничего не сказал, просто сел на пол, привалился спиной к стене и закрыл глаза. Лицо его, обычно злое и напряжённое, разгладилось, и я вдруг увидела, каким он был когда-то. Молодым, увлечённым и счастливым.

Молчун положил ладонь на корпус устройства, словно прощаясь или благословляя.

— Нужно отправить, — сказала я. — Немедленно, где гонец?

Словно в ответ на мои слова, дверь распахнулась.

— Гонец готов. — Он посмотрел на устройство с недоверием. — Это… это оно? Это спасёт источник?

— Если доставите вовремя, — ответила я. — И если маги Флеймхарта установят правильно, вот инструкция.

Я протянула ему листок, который Грим исписал за последний час. Подробные указания: куда ставить, как подключать, в каком порядке активировать кристаллы.

Маг взял листок, взял устройство — осторожно, словно оно могло взорваться в руках — и исчез за дверью.

Мы остались вчетвером в тишине подвала.

— Теперь ждать, — сказал Грим.

— Ненавижу ждать, — буркнул Хорт с пола.

Молчун не сказал ничего, просто закрыл глаза и замер как статуя.

Время тянулось мучительно медленно. Я сидела на табурете, привалившись к стене, и боролась с усталостью. Глаза закрывались сами собой, тело требовало сна, но уснуть я не могла, в голове крутились мысли, одна тревожнее другой.

Что, если мы ошиблись? Что, если частота изменилась за время пути? Что, если гонец не успеет? Что, если маги Флеймхарта неправильно установят устройство? Что, если три деревни сгорят из-за нашей ошибки?

— Перестань, — сказал Грим негромко, он сидел напротив меня, и глаза его, несмотря на усталость, были ясными и внимательными. — Я вижу, как ты себя изводишь.

— А если не сработает?

— Тогда не сработает. Мы сделали всё, что могли, большего от нас никто не вправе требовать.

— Люди погибнут.

— Люди гибнут каждый день. — Голос Грима был мягким,