Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? - Котус

чём речь. Дело в том, что сырьё для будущей водки дробится, будь это пророщенный солод или свежее зерно. Просто для того, чтобы дать дрожжам и ферментам путь внутрь него, под внешние оболочки. Для этого на каждом винокуренном заводике всегда стояла дробилка, она же – крупорушка. И мои предки всегда позволяли работникам, не в ущерб производству, конечно, использовать это оборудование в личных целях. Люди получали крупу и кормовую, и для себя тоже. Муку, правда, делать не получится – жерновов нет в принципе, но дроблёнку для каши – вполне. Такая возможность бесплатно сделать крупу из выращенного или купленного зерна всегда была дополнительной привилегией, как обозвал это дед – «мерой нематериального стимулирования». Так вот, в ходе последней модернизации вместо старых крупорушек, тулившихся в углу бродильного цеха, я поставил новое, более мощное, удобное и экономичное оборудование, которое к тому же вынесли в отдельное здание.

И мне пришло в голову, что, возможно, возникли сложности с доступом к дробилке для работников. Или, как вариант, жители Рысюхино и Курганов, которые не заняты непосредственно на винокурне, тоже хотят получить возможность делать себе крупу. Если работают на других моих предприятиях – думаю, можно организовать от них приём зерна в переработку, самих пускать на участок, где вопросы санитарии не на последнем месте, да и опасность от оборудования для неподготовленных людей нешуточная, пускать не буду, плохая это идея. А вот с тех, кто здесь просто живёт надо будет установить пусть минимальную и символичную, но оплату. Просто чтобы разделить своих, почти своих и не совсем своих и сделать не чужим хуже, а своим лучше.

Оказалось, что я почти угадал, но всё же ошибся. Речь на самом деле зашла о крупорушках, но не о новых, а о старых. Собралась артель во главе со старым работником винокурни в Курганах, которая захотела выкупить старые, демонтированные дробилки и открыть своё дело в Рысюхино. От меня они хотели получить разрешение на выкуп станков, что на днях должны быть отправлены в металлолом, и сдать в аренду один из ангаров в возникающей вдоль старой дороги ремесленной слободы, которую дед упорно именует промзоной.

Интересно, хоть мне лично особыми прибылями не грозит. Но вот то, что дед именует «социалкой» – это да. Своё производство крупы пригодится и понравится многим, повысив довольство не только в селе при имении, но и в поселениях на Изнанке. Пусть там люди скотину не держат, но от каш не отказываются тоже, в том числе и самых простых.

Пришлось сделать несколько звонков управляющим на местах.

– Вам, можно сказать, повезло. Оборудование пока не увезли, более того, пока ещё даже почти не вытащили всё «полезное», так что восстановить и собрать можно сравнительно легко и быстро. Дело вы затеяли полезное, так что продам оборудование по цене металла, да ещё и в рассрочку на три месяца. Ангар предлагаю взять за номером В-12, там есть фундаменты под станки, которые выдержат вибрацию от оборудования. Стоимость аренды оговорите в заведовании Архипа Сергеевича Белякова, я попрошу его не зверствовать. Помощь с перевозкой дробилки на новое место нужна?

– Было бы неплохо, ваша милость. Только во что она встанет?

– Не прибедняйтесь! Вы уже сэкономили, что выкупаете в рассрочку, да и по цене лома. Или рассчитывали выпросить бесплатно?

– Нет-нет, что вы, ваша милость! Мы не попрошайки какие!

– Значит, поручу бойцам гвардии, у них есть трёхосные платформы с лебёдками, затянут, привезут, выгрузят. И им польза, потренируются в эвакуации повреждённой техники, и вам хорошо. Так, ещё один момент. Есть вторая почти такая же крупорушка в Викентьевке. Там она не нужна, для своих хватит тех новых, что на заводе поставили. Если интересует – могу продать на тех же условиях, по цене металла плюс перевозка: её там ещё разобрать нужно, и упакуют аккуратно.

– Думать надо, ваша милость, как оно по деньгам…

– Думать всегда надо. Но про рассрочку не забывайте, к тому же там станок рабочий. Клим Эдуардович лично проследит, чтобы аккуратно разобрали и ни одного болтика не потеряли. Так что ту крупорушку вы быстрее, чем местную запустить сможете. Да, пока у вас работа ещё стоит – в марте аренду платить не надо. С чего её платить, если выручки нет.

Артельщики, извинившись, пошушукались о чём-то минут десять, даже руками помахали, но так – почти беззвучно, «со всем вежеством», как это в народе называют. И в итоге согласились, в чём я и не сомневался. Ещё десять минут ушли на то, чтобы записать на бумаге наши договорённости для передачи в бухгалтерию на расчёт и оформление договоров.

Нет, всё же радует, что растёт деловая активность людей! Чем больше таких, тем больше рабочих мест, тем меньше забот, чем занять людей на моей земле и тем жители обеспеченнее. Богатое село, довольные жители – всё это означает меньше проблем для меня. За ужином рассказал всё это жёнам, просто как ещё одну деталь местной жизни, то, что здесь привычно и кажется очевидным, а со стороны непонятно.

Ещё была уже моя личная учёба. Консультировался, конечно, особенно с нашим новым командиром сапёрного взвода, ранее просто подпоручиком, а теперь «личной гвардии подпоручиком» Василием Ивановичем Чилибухиным. С такой фамилией[2] ему прямая дорога на мою изнанку, разумеется. Прямо как специально ехал, но на самом деле, конечно, просто совпало. Ещё один офицер, переходивший в своём звании, несмотря даже на дворянское происхождение и идеально подходящую для сапёра стихию Тверди. Но самый молодой из таких «перестарков», тридцать семь лет. Начинал он службу подпрапорщиком, просто вовремя увидел, что подпоручиков таких в дивизии в пять раз больше, чем вакансий поручиков, а дальше вообще всё грустно. Прямо шаблон какой-то. С другой стороны, те офицеры, у которых всё в порядке с карьерой – в какую-то странно выглядящую баронскую гвардию вербоваться не пойдут. Именно потому, что у них и так всё хорошо, а как оно будет на новом месте – разве что боги знают. Вот и идут к нам те, кому нечего терять или те, кто у видели в службе под началом флигель-адъютанта шанс обратить на себя Высочайшее внимание. То есть, выражаясь языком математической статистики, выборка у нас сильно нерелевантная, да.

А консультироваться приходилось часто, хотя бы потому, что выданное мне пособие оказалось имеющим не столько познавательную, сколько букинистическую ценность. Это надо мной так подшутили в отместку за споры по поводу предыдущего экзамена, что ли?