Снегурка и контракт на чудо - Аурелия Шедоу

Старший клерк-эльф, спешивший на совещание с отчётом под мышкой, вдруг остановился посреди движущегося тротуара. Он смотрел в сизое небо, и по его щеке, вопреки всем нормам корпоративного поведения, катилась одинокая слеза. Он не знал, почему. Просто вдруг вспомнил, как в детстве запускал бумажного змея, и ветер рвал бечёвку из рук. Он стоял так целую минуту, а прохожие, обычно равнодушные, обходили его, и на их лицах не было раздражения, а лишь лёгкое, общее удивление.

В кофейне «Магический Бин» гоблин-бариста, всегда угрюмый и торопливый, вдруг положил ложку и задумчиво посмотрел на пар, поднимающийся от чашки. Потом, ни к кому не обращаясь, сказал: «У моей бабушки был такой же чайник. Свисте́л, как разъярённый гремлин». И неожиданно улыбнулся. Клиенты улыбнулись в ответ.

На строительной платформе тролль, монтировавший магический балку, на миг выпустил её из рук. Она не упала — зависла в воздухе, пока он смотрел на свои огромные, покрытые шрамами ладони. «Раньше… я лепил из глины фигурки», — пробормотал он так тихо, что никто не услышал. Но тяжесть в спине на минуту отступила.

В роскошных апартаментах на верхних этажах Лираэль, разглядывавшая новое приобретение — картину, стоившую целое состояние, — вдруг отвернулась от неё. Она подошла к окну, к засиженному рекламными голограммами виду, и ей внезапно, остро захотелось не вишнёвого пирога, а просто… открыть окно. Впустить ветер. Нарушить климат-контроль. Она не сделала этого. Но желание, тёплое и живое, осталось где-то под сердцем.

Даже в штаб-квартире Гильдии, на верхних этажах, где царили безупречный порядок и холодная эффективность, волна оставила свой след. Секретарь Фэриана, печатавшая очередной протокол, вдруг промахнулась по клавишам и уставилась в экран, где вместо текста ей привиделось… пятно зелени. Просто зелени. Как в лесу, которого она никогда не видела. Она встряхнула головой, образ исчез, но в груди осталось странное, щемящее чувство.

Это длилось недолго. Может, минуту. Может, две. Но за это время в городе не произошло ни одной сделки. Не было подано ни одного заклинания по делу. Никто никуда не спешил. Они просто… были. И улыбались. Без причины. Без котировок. Без тарифа.

***

В лаборатории свет постепенно рассеивался, впитываясь в стены, в металл, в самих людей. Оставалось лишь тихое, тёплое послесвечение в воздухе, как после красивого заката.

Морозус опустил руку с бесполезным коммуникатором. Он посмотрел на меня, на Хому, на осколки кристалла. Его лицо снова было маской, но трещина в ней теперь была видна невооружённым глазом. Он не мог это измерить. Не мог классифицировать. Не мог обложить налогом или включить в отчёт. Это было поражение не силы, но парадигмы.

— Что… что вы наделали? — спросил он. Его голос звучал не гневно, а с каким-то странным, чужим для него тоном — почти что интеллектуальным любопытством к катастрофе.

Я подняла голову, всё ещё не выпуская из рук осколков.

— Ничего, — честно сказала я. — Я просто открыла дверь. А свет… свет уже был. Ваш. Мой. Его. Общий. Просто вы так долго держали его под замком, что забыли, как он выглядит.

Где-то далеко, в глубинах здания, начали выть сирены уже другой, серьёзной тревоги. Система приходила в себя. И первое, что она делала, — пыталась локализовать и изолировать «аномалию». Нас.

Но что-то изменилось. Навсегда. Рассвет, который нельзя было купить, уже наступил. И его света, даже такого мимолётного, оказалось достаточно, чтобы на идеально отполированной поверхности мира Морозуса остался несмываемый, тёплый отпечаток. Отпечаток чего-то настоящего.

А где-то в подземном гараже, в лифтовой шахте, залитой водой, Грум, Вольф, Рогар и Лора, услышав вой сирен и почувствовав на мгновение проходящую сквозь камень волну непонятного тепла, переглянулись. И без слов поняли — пора. Их часть плана только начиналась. Пора вытаскивать своих из пасти гильдии. Пока гильдия пыталась понять, что, чёрт возьми, только что произошло.

Если вам нравится эта история, то не забываем ставить звездочки и писать комментарии.

А пока я вас приглашаю заглянуть в мою новинку:

https:// /shrt/mEvj

Герцогиня Эмили.

Герцога заставили жениться, он выбрал простушку, чтобы ему не мешала, но этой простушкой стала я, точнее тело, в которое поселилась моя душа, мне дали второй шанс и я его не упущу.

Я оказалась в новом мире по худшему сценарию: после лихорадки, без прав и уже замужем. Мой супруг — герцог Лоренц — по слухам, очень холоден и жесток. Его дом — мрачная «Облачная Скала» — место, где артефакты гаснут, а слуги ожидают моей неудачи.

Но я бывший предприниматель и моя цель — не просто выжить, а процветать. Однако в мире, где прошлое мужа преследует меня и враги следят за каждым моим шагом, одна ошибка может стоить не только бизнеса, но и жизни.

https:// /shrt/v05K

Ваша, Аурелия Шедоу!

Глава 24. Слушания, а не суд

Воздух в Зале Публичных Отчётов Гильдии Чудотворцев был пронизан не яростью, а ледяной, оскорблённой тишиной. Здесь не пахло злобой — пахло дорогим дезинфектантом, пылью на мраморных плитах и холодным потом под идеально отглаженными мундирами. Это не был суд. Суд подразумевал обвиняемого, защиту и вердикт. Это были «слушания по факту массового несанкционированного энерговыброса категории „не классифицируемый“». Нас, «Банду», даже не привели в зал. Мы сидели в смежной, стеклянной камере наблюдения, как экспонаты в зоопарке — чтобы нас было видно, но нельзя было услышать. Лишь микрофон передо мной давал право на один короткий ответ, если обратятся.

Главным на возвышении был не Морозус. Он отсутствовал. На его месте восседал сухой, как гербарий, эльф преклонных лет — Старейшина Архивов. По бокам — представители Городской Управы (прагматичное лицо гнома-инженера) и Департамента Магической Безопасности (напряжённый маг в форме). Фэриан сидел за отдельным столиком чуть поодаль, его планшет лежал перед ним нетронутым. Его лицо было привычной ледяной маской, но пальцы, сложенные домиком, были совершенно неподвижны.

Старейшина начал с того, что даже не взглянул в нашу сторону.

— Заседание посвящено анализу инцидента «Золотой резонанс», произошедшего вчера в 14:23 по центральному времени, — его голос был похож на скрип пергамента. — Зафиксирован повсеместный, кратковременный сбой в работе измерительных, регистрирующих и контролирующих магических систем на территории центральных районов. Предварительный ущерб оценивается в…

— Простите, уважаемый Старейшина, — вежливо, но твёрдо перебил гном из Управы. Его звали Торбин, и у него были живые, острые глаза, изучавшие не цифры, а реакцию зала. — Позвольте начать с «эффектов», а не с «ущерба». Наша служба