Снегурка и контракт на чудо - Аурелия Шедоу

Мы с Вольфом поднялись на поверхность под покровом ночи. Город сверкал, как и всегда, но теперь этот блеск казался враждебным, полным глаз-камер и невидимых стражей. Мы двигались по крышам и чёрным ходам, которые знал Вольф, пока не добрались до высокой, увитой серебристым плющом стены. За ней слышался шелест листьев и пахло дикой вишней.

— Жду здесь десять минут, — прошипел Вольф, помогая мне забраться на стену. — Если не выйдешь — пойду ломать ворота.

— Постараюсь уложиться, — пообещала я и спрыгнула в темноту сада.

Сад Лираэль был таким же, каким я его представляла: диким, слегка запущенным, полным теней и запахов, которые не покупались в магазине. Я нашла её на небольшой каменной скамье под древним, искривлённым деревом. Она сидела, укутанная в простой шерстяной плащ, и смотрела на звёзды, которых в центре города из-за светового загрязнения почти не было видно.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она тихо, не оборачиваясь. Её голос был ровным, но в нём не было прежней ледяной пустоты. — Охота на тебя стала притчей в высшем свете. Одни считают тебя опасной еретичкой. Другие… тайно завидуют.

— Они забрали Хому, Лираэль, — сказала я прямо, подходя ближе.

Она наконец повернула голову. В лунном свете её лицо казалось вырезанным из слоновой кости.

— Господин Морозус. Да, я слышала. «Изъятие нестабильного артефакта». Это звучит так… стерильно.

— Он не артефакт. Он мой друг. И я иду его забирать.

Она долго смотрела на меня, и в её глазах мелькали сложные чувства: любопытство, грусть, тень той самой тоски.

— Ты просишь меня помочь штурмовать Гильдию? Моя семья лишится всего.

— Нет, — я покачала головой. — Я прошу тебя о другом. У тебя есть доступ к архивам, к старым планам. Мне нужна схема. Не официальная. Та, что была до последней реконструкции. Со старыми служебными ходами, вентиляцией, может, даже… отходами. Теми, что не вносят в официальные отчёты.

Лираэль замерла. Потом медленно поднялась.

— Ты просишь меня совершить преступление. Раскрыть служебную тайну Гильдии.

— Я прошу тебя помочь спасти жизнь тому, кто подарил тебе вечер, пахнущий вишней и простотой. Ты не обязана. Я пойму.

Она отвернулась, её пальцы сжали складки плаща. Минуту длилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев.

— В библиотеке моего дома, — наконец произнесла она едва слышно, — в третьем ряду, на верхней полке, есть фолиант «История градостроительства Арканум-Града, том VII». Он считается устаревшим. Но мой прадед внёс в него правки от руки. На странице с изображением Башни Единения (ныне — штаб-квартира Гильдии) есть его пометки. Карандашные. Про старую систему отвода магических стоков. Ту, что замуровали, но не демонтировали. Вход в неё был из дома садовника. Дома, которого уже нет.

Она обернулась и посмотрела на меня.

— Этой информации нет ни в одной базе данных Гильдии. Она существует только на той странице. И в моей памяти. Теперь — и в твоей. Я ничего тебе не давала. Мы не виделись.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя. И не для хомяка. Я делаю это для той женщины, что сидела на грязном полу и делилась пирогом, не взяв золота. Чтобы доказать себе, что в этом мире ещё остались поступки, которые не вносят в баланс. Теперь уходи. И… удачи.

Я вернулась к Вольфу, и мы бесшумно ретировались в Подкаменье. Информация была добыта.

На следующий день, когда Рогар и Лора вернулись с разведки, а Грум проверил транспонд, случилось неожиданное. В наш лагерь, ведомый каким-то внутренним чутьём, пришёл Борк. Тролль-архитектор.

Он стоял в пещере, сгорбившись под низким потолком, и смотрел на нас своими каменными глазами.

— Слышал, у вас проблемы, — прохрипел он.

— Как ты нас нашёл? — осторожно спросила я.

— Камень помнит. Вы оставили след. Тёплый. И я помню тепло. — Он мотнул головой. — Не пойду драться. Я архитектор. Но… я знаю камень. И знаю, как его обмануть. Если вам нужно пройти через стену, которую нельзя ломать… я могу показать, где она уже почти сама хочет рассыпаться. Тихий изъян. Подарок.

И он протянул мне смятый клочок пергамента с набросками — не чертежами, а чем-то вроде карты напряжений в каменной кладке. Это была его помощь. Не меч, а знание.

Потом, через запутанную цепочку гоблинов-посыльных, пришла записка от Лили, феи-кассирши. Без подписи, нарисованная пыльцой: «Дежурный в центральном холле — мой кузен. Он любит леденцы с мятой. У него смена заканчивается в полночь. Он не видит того, что происходит у левой колонны, пять минут после смены. Он очень устаёт».

И ещё одна, от мага Элвина, доставленная магическим почтовым голубем-невидимкой: «Система магических барьеров в восточном крыле проходит плановое тестирование завтра с 14:00 до 15:30. Частота сканирования будет снижена на 23%. Это окно».

Они не предлагали взять в руки оружие. Они не клялись в верности. Они просто… делились тем, что знали. Тем, что могли. Потому что когда-то к ним пришла Снегурочка и не взяла плату за то, чтобы выслушать. Потому что Хома чихнул, и на миг стало теплее.

Когда вся информация легла на импровизированный стол из плоского камня, я посмотрела на собравшихся: на оборотней с их хищной грацией, на угрюмого гнома с его кувалдой, на тролля с его тихим знанием камня. И на собранные улики — схему, транспонд, заметки.

— Мы не армия, — сказала я. — У нас нет плана битвы. У нас есть… маршрут. И куча маленьких ключей. Мы не идём воевать с Гильдией. Мы идём забирать наше. И пройдём не силой, а тишиной, знанием и тем, что они презирают больше всего — человеческими связями.

Вольф хмыкнул, изучая схему старого стока.

— Самый охраняемый особняк в городе, и мы лезем в него через канализацию. Ирония.

— Не через канализацию, — поправила я, указывая на пометки Лираэль. — Через историческую ошибку. Через то, что они забыли. И через друзей, которых они никогда не считали угрозой.

«Отряд» не строился в строй. Он уже был. Не для войны. Для спасения. И в этом была вся разница.

Глава 20. Штурм хрустальной башни

На рассвете мы пришли к старому дому садовника, вернее, к тому, что