Снегурка и контракт на чудо - Аурелия Шедоу

— Почему вы помогли? — спросила я, голос всё ещё дрожал.

Рогар пожал плечами.

— У меня внук. Молодой, глупый. Тоскует. Говорит, мир стал… плоским. Как у вас. Может, вы и правда сможете ему что-то показать. Кроме того, — он оскалился, показывая острые клыки, — Гильдию я не люблю. А наёмников — тем более.

Лора добавила тихо, но чётко:

— А ещё ты пахнешь… не отсюда. Как ветер с гор, которых я никогда не видела. Интересно.

Я посмотрела на Грума. Он мрачно вытирал лезвие своей кувалды о штанину.

— А ты? — спросила я.

Он не сразу ответил.

— Похлёбка у меня своя, картошка своя. И никто не будет мне говорить, кому я её могу дать, а кому нет. Даже если этот «кто-то» — вся их блестящая Гильдия. — Он ткнул кувалдой в сторону, где скрылись орки. — И они порог мой топтали. Моё.

Вольф коротко кивнул, как будто всё было решено.

— Значит, так. «Банда», — он произнёс это слово с лёгкой, хриплой усмешкой. — Без названий, без устава. Пока что. Наша цель — сохранить этих двоих, — он указал на меня и Хому. — И то, за что они дерутся. Кто против?

Никто не был против. Просто встали рядом. Рогар и Лора — бойцы. Грум — стена. Вольф — стратег и связующее звено. Я… я была тем, кого нужно было защищать, и тем, кто давал причину защищать. А Хома, придя в себя, медленно обвёл всех нас своим чёрным, понимающим взглядом.

«Банда Простого Чуда», —прозвучал у меня в голове его слабый, но ясный голос. —Звучит как плохая шутка. Но, кажется, это всё, что у нас есть. Принимаю.

— Теперь куда? — спросила я.

— Глубже, — сказал Рогар. — Есть места, куда не сунется даже наёмник за тройную плату. Где живут тени старых богов и текут реки, забывшие свои имена. Там можно переждать. А потом… — он посмотрел на меня, — потом решим, что делать с твоей войной.

Мы двинулись вглубь пещеры, в непроглядную тьму, оставляя позади следы битвы и первый, хрупкий союз, рождённый в кромешной тьме. У нас не было плана. Не было ресурсов. Не было даже нормального оружия.

Но была банда. И этого, как оказалось, в мире Морозуса было уже немало.

Глава 17. Точка невозврата

Логово, в которое привела нас «Банда», даже сложно было назвать пещерой. Это была гигантская пустота в каменном теле мира, похожая на пузырь, забытый в глубинах скалы. Воздух здесь был суше, тишина — абсолютной, а свет исходил не от грибов, а от призрачного сияния древних, кристаллических жил на стенах. Они мерцали холодным, ровным светом, словно звёзды, вмороженные в камень. Это место не значилось ни на каких картах Гильдии. Здесь, как сказал Рогар, кончались все тропы и начиналось Неизвестное.

Именно здесь, в этой каменной утробе, я наконец открыла книгу, подаренную Лираэль.

При свете кристаллов древние письмена и схемы оживали. Это был не просто трактат — это был учебник, дневник и чёрный ящик какого-то отчаянного путешественника между мирами. Страницы, испещрённые сложными расчётами, перемежались с нервными, сбивчивыми заметками на полях: «Частота резонанса с миром-источником КЛЮЧЕВА…», «Предупреждение: обратный канал требует стабилизации, иначе разрыв…», «Где взять столько чистой праны? Проклятие!».

И вот он — раздел «Обратная телепортация для не-магов с низкоэнергетическим профилем». Звучало как инструкция для чайников. Но чем дальше я читала, тем сильнее леденели пальцы, державшие книгу.

Способ был. Более того, он был на удивление прост в теории. Нужно было создать точный «слепок» своего мира в памяти, зарядить его эмоциональной энергией той же частоты, что и момент перехода (тоска по дому, по настоящему празднику), и направить этот импульс через катализатор (Хому) в узкую точку пространства, «ослабленную» его первоначальным чихом. Книга предлагала несколько способов «зарядки» катализатора. Самый простой и эффективный — полное, одномоментное высвобождение всей накопленной им энергии. По сути, его разрядка до нуля с фокусировкой выброса.

В примечании мелким, дрожащим почерком было добавлено: «*Катализатор типа «Хранитель Воспоминаний» (подтип «Праздничный») после полной разрядки в неродной среде с высокой вероятностью (~97.3%) подвергнется необратимой консервации или распаду на составные эфирные элементы. Риск неприемлем, если субъект представляет ценность как симбионт или разумное существо.*»

Я перечитала этот абзац трижды. Потом медленно закрыла книгу. Звук захлопнувшихся страниц в гробовой тишине пещеры прозвучал как выстрел.

«Ну что, нашла свой билет домой?»— мысленный голос Хомы прозвучал прямо у меня в ухе. Он сидел на сложенном плаще рядом, наблюдая за мной своими нечитаемыми чёрными глазами.

Я не ответила. Не могла. В горле стоял ком.

— Ты же знаешь, — продолжил он, и в его «голосе» не было ни сарказма, ни усталости. Была странная, плоская ясность. — Ты прочитала про «полную разрядку». Я тоже чувствую эту книгу. Она пахнет отчаянием и сожжёнными мостами. Тот, кто писал это, тоже хотел домой. И, скорее всего, не дошёл.

— Есть… другие способы, — хрипло выговорила я. — Тут написано про «внешние источники». Магические кристаллы, сгустки энергии…

—«Требуемое количество эквивалентно годовому бюджету магического обеспечения малого города, такого как…»— мысленно процитировал он, явно подглядев через моё плечо. — У нас есть, напомню, две гайки, потрёпанная книга и банда оборотней с гномом. Не тянет на годовой бюджет.

Я сжала книгу так, что костяшки пальцев побелели.

— Значит, нет способа. Вообще.

— Есть, — тихо сказал Хома. — Я — способ. Эффективный, проверенный теорией. Один короткий, яркий чих на пределе возможностей — и ты дома. В своей квартире. С котом, который, возможно, ещё тебя помнит, и ипотекой, которая за это время могла подрасти.

Он говорил об этом так спокойно, как будто обсуждал погоду.

— А ты? — прошептала я.

— А я выполню свою функцию. Катализатор. Инструмент. Сначала спас тебя от корпоратива, потом — отправит домой. Логичное завершение цикла. Даже рентабельно, если подумать. Одно существо за одну человеческую жизнь. На бирже душ такой курс сочли бы выгодным.

В его словах была такая леденящая, отстранённая правда, что меня бросило в жар. Это был тот самый цинизм, но доведённый до абсурда, до точки самоуничтожения.

— Нет, — сказала я твёрдо, отшвыривая книгу в сторону. Она шлёпнулась о камень с глухим