Это я, Катрина - Сергей Чернов

— Ко мне обращаться: миледи. Мою помощницу можете звать по имени и согласно правилам этикета. Её зовут Зоя Монроз.

Офигеть! Миледи, мать её… Одёргиваю себя.

Как забавно! Ангелина, судя по фамилии, из народа, а Зоя — дворянка. Иллюстрация тезиса, который постоянно поминают наши учителя: каждый сам творец своей судьбы. Хотя в нашем королевстве они обе войдут в высший слой. Будущие фрейлины же.

— Численность списочного состава? — на меня смотрят требовательные глаза.

— Тридцать один человек вместе со мной, миледи. Двое сегодня отсутствуют по болезни.

— Фамилии?

Называю, но это оказалось самым простым. После этого требуют списочный состав и:

— Динамику индивидуальных результатов с начала года, командор.

Охренеть, она выдаёт! Еле удерживаюсь под взглядом миледи от недостойного жеста — почесать затылок. Лихорадочно размышляю. Никаких записей я не веду, важное стараюсь помнить. И что делать? Шарю взглядом по сторонам и замечаю потешающегося Семёныча. Вздыхаю с облегчением.

— Учёт результатов — прерогатива тренера Владимира Семёновича. Моё дело — помощь в тренировочном процессе.

Строгий взгляд миледи переносится на учителя, как разворачивающаяся корабельная башня главного калибра. Улыбочка Семёныча стремительно покидает лицо, я вздыхаю с облегчением и откланиваюсь. Мне и самому тренироваться надо. Миледи отпускает меня еле заметным кивком. Вот зараза! От кого это она набралась⁈

Глава 13

Крепость сердца моего

24 ноября, воскресенье, время 13:20.

Москва, квартира Пистимеевых.

— Са-а-а-ш, ну, пожалуйста… — ною, сделав предельно жалобную мордочку, — дай покоя.

Только расслабилась, забившись в кресло с ногами, как он обратил на меня внимание и принялся за доклад о новых веяниях в кибернетике и прорывах в компьютерных технологиях. Оно мне сейчас надо?

Внял. И ладненько. Мне выдался редкостный час безделья, единственный, который могу выкроить в течение недели. Вроде кончился наш с Викой скоростной и длинный забег, но тут же навалились остальные дела со всех сторон. И винить-то некого, сама себе устроила весёлую жизнь, своими собственными руками.

Сегодня, как обычно, отзанималась с Кариной, а после обеда заковала её в сбрую. Когда девочка принялась охать и хныкать, заткнула её:

— Гордись, дура! Это сбруя Моего Высочества! Девчонки нашего лицея передрались бы за неё, если бы я им предложила. Так что даже не рассказывай никому, что у тебя есть.

Как это прекрасно! Ничего не делать, ни о чём не думать, просто клубочком свернуться на кресле и бесстыдно лениться. Истинную сладость безделья способны оценить только трудяги.

Минут через десять Саша решил разделить со мной блаженство ничегонеделанья. Брякается на тахту рядом, закинув руки за голову.

— Теперь сделай максимально тупой взгляд, упрись им в потолок и полностью расфокусируй, — советую как опытный специалист.

— Ты понимаешь в этом толк, — поддакивает Саша и немедленно следует моему совету.

Блаженства становится в два раза больше, в чётком соответствии с пословицей, постулирующей, что радость, разделённая с другом, вырастает вдвое.

— Дана, у меня к тебе вопрос, — парень мнётся, — не знаю, как сформулировать…

— Как только сформулируешь, сразу говори, не держи в себе, — отвечаю мгновенно, на автомате.

Мне почему-то нравится, когда он в моём присутствии начинает теряться и притормаживать. Здорово льстит моему самолюбию. Это особая форма комплимента девушке, уверена в этом. Как бы ни высшего свойства. Но девушки часто тупят в таких случаях. Вместо того, чтобы начать активный и весёлый флирт, надменно фыркают, заводят глаза… Короче — демонстрируют совершенно неуместное презрение.

— Мне кажется… возможно, я не прав, Даночка… — он всё никак не может осмелиться на что-то, и факт сей заставляет таять от удовольствия, — но мне представляется, что ты, это… намеренно держишь меня на расстоянии.

На последних словах он выдыхает. А я вскидываюсь, как кошка, завидевшая соблазнительную, заманчиво шуршащую и такую вкуснющую мышку. Наш ленивый отдых незаметно переходит в почти активный.

— Да как ты смеешь⁈ — упираюсь в него полыхающим взглядом.

— А разве не так? — смущение неуверенно сменяется искренним любопытством и надеждой.

Молодой человек желает внести в отношения предельную ясность. Честно говоря, не знаю, правильно ли это. У недосказанности своя важная функция — интрига, приковывающая внимание. Но отдам ему инициативу, если что — он будет виноват, не я же рискованную тему подняла.

— А разве так? Ты находишься ко мне ближе любого мужчины из моего окружения. Ближе тебя только папочка, но он не в счёт. Откуда такие вредные мысли?

В середине моей тирады совершенно независимо моя левая нога непринуждённо поднимается вверх, в воздухе плавно разгибается. Саша заворожённо следит, как, подобно ножке циркуля, оттянутый носок касается его груди.

Пропускает сильнейший удар! Его слегка остекленевшие глаза вызывают у меня ещё один приступ удовольствия.

Надо упомянуть маленький технологический момент. Я в тонких и гладких колготках на основе тактелана. Гладкие — важный фактор при ношении джинсов. Иначе высок риск натирания всяких нежных мест. Колготки снимают проблему трения, они скользкие. Элементарная техника безопасности, когда девушка в джинсах.

При этом давно заметила, что женские ножки, облитые тонкой прозрачной тканью, обращают на себя повышенное мужское внимание. Если они красивые, разумеется.

Вот и Сашка мгновенно поплыл. Вожу по его груди кончиками пальцев. Он медленно вынимает из-под головы руки и берёт мою ножку в мягкий захват. А вот это ответный удар!

У него тёплые сухие руки, и мягкая расслабляющая волна прокатывается по ноге и разливается где-то в груди. Слабенько отдёргиваюсь, но он держит.

— Отпусти, я не могу так бесконечно…

Медлит, тогда я просто перестаю держать ногу на весу, вытягиваю и кладу на него. Оба замираем, выпивая блаженные секунды досуха.

— В чём-то ты прав, Саш, — нахожу способ не падать окончательно в пропасть. — Ты действительно пока не поселился в моём сердце.

Отвлекается от моей ножки, смотрит в глаза.

— Это плохая весть для тебя. Но и хорошая тоже. Моё сердце никем не занято.

— К-х-м, тогда мы в неравном положении. Ты-то моё заняла… — словно горячим в грудь мне плещет. Любой девушке признание приятно и лестно весьма.

Но надо отвечать. Сейчас бы свалить всё на него. Сказать что-то вроде: «А тебе кто мешает? Бери, да занимай! Сам тупишь». Как — не скажу. Сама не знаю.

— А что я могу поделать? Мужчина должен завоевать крепость женского сердца. Вот тебе бастионы и башни, окружённые рвом. Вот тебе крепостные ворота. Только у