Реванш старой девы, или Как спасти репутацию - Дия Семина

Глава 25. Спасение

— Откройте, у вас есть ключ? — мы пришли и стоим у двери, дворецкий смотрит на меня, я на него и не выдерживаю, начинаю ворчать, словно мне снова лет так восемьдесят.

— Сударыня, неужели вы собрались вот так войти в комнату к неженатому мужчине?

— Вы правы, верхнюю накидку нужно снять, — добиваю своей прямолинейностью смущённого «мужчину» и снимаю шаль, накидку и вместе с муфтой отдаю ему.

Не дожидаясь новых «уроков нравственности», открываю «запретную» дверь в мужскую спальню.

Алексей лежит в постели и постанывает.

— Боже мой, он болен, а вы ничего не сделали? Где Пётр Гордеевич?

— Уехал за лекарем! — виновато простонал «сопровождающий», и его гонор совершенно развеялся.

А у меня появилось устойчивое ощущение связи с женихом, удивительно, но я на расстоянии почувствовала, что ему плохо. Сначала показалось, что холодная ночь на кладбище стала причиной болезни. Но он крепкий парень, уж ему-то грех жаловаться на здоровье.

— Так, принесите тёплую воду, полотенце, — дотрагиваюсь до влажного лба Лёши, ожидая ошпариться, но нет, его лоб ледяной, руки тоже ледяные. Это не жар от простуды или гриппа, а нечто другое, его срочно нужно согреть. — Принесите горячий чай на травах с мёдом, или если есть глинтвейн, да не стойте же как истукан, честное слово, ну что за тормоз…

Дворецкий, наконец, ушёл исполнять мой приказ.

— Лёша, милый! Это я, Ксения…

Шепчу ему на ухо, может быть, моё присутствие хоть немного заставит его очнуться, хоть бы расспросить, что произошло, сосульки он что ли грыз. Не сразу, но он приоткрыл глаза, долго посмотрел на меня, пытаясь признать, или «пробиться» сквозь дурноту, я прекрасно помню своё такое же состояние перед смертью. Это очень похоже на агонию.

Но почему?

Кажется, я знаю ответ, но боюсь его принять.

— Ты! Вот и встретились, как ты похожа на мать…

— Ах ты тварь! Ты решил занять тело моего любимого? Сволочь паршивая, а, ну убирайся…

Я бы и грубее прикрикнула, но боюсь спугнуть настоящего Лёшу, чувствую, что он ещё там и борется. Это ровно такой же момент, о каком вчера рассказал отец.

— Я выбрал его, сильный, молодой, и станет твоим мужем, а потом новым канцлером. Так, я получу всё, и тебя, и власть. И превращу твою жизнь в ад…

Он открывает рот и хрипит, как чревовещатель, будь моя воля, голыми руками бы скрутила эту пакостную душу. Но увы, я бессильна и понятия не имею, что делать. Разве только срочно кого-то послать за отцом Элизабет.

Но надеяться, что этот заторможенный камердинер поспешит и успеет привести помощь, я не могу. Он за чаем и полотенцем будет час ходить.

Пришлось импровизировать, заболтать, уговорить, обмануть, старый канцлер, кажется, так и не понял, с кем имеет дело:

— Я не Ксения! Присмотрись, я такая же, как ты, только настоящая, меня сюда ангелы направили, видишь? Присмотрись получше. Я тебя слышу и вижу, покажись мне.

Кажется, я заметила серую тень, буквально на мгновение, он отделился от страдающего Алёши и снова спрятался.

— Ты-ы-ы-ы врёшь. Этого не может быть…

— Я никогда не вру, я пришла из другого мира, там есть чудеса техники, самолёты, автомобили, телефоны, медицина, прогресс такой, что тебе и не снилось, и столько всяких возможностей, можно жить вечно, а какие там восхитительные тела. Но тебе это не светит, мы нашли твой труп, ты ведь знаешь об этом? Тебе осталось существовать до весны, потом тело начнёт гнить и утянет чёрную душу за собой в ад. А я помогу душе Алёши вернуться.

Вру и не краснею, очень надеюсь, что никто, кроме старого канцлера не слышит этот бред.

Тело моего жениха вдруг содрогнулось, а потом выгнулось, он словно на мостик встал, запрокинув голову. Ему так плохо, судороги скручивают тело, Лёша сопротивляется. Но канцлер — враг опытный, сильный и безжалостный.

— Я могу отнести тебя в другой мир! Правда, могу, я проводник, тебе лишь нужно перейти на меня, слышишь? Эй! Канцлер, иди ко мне, такой счастливой и роскошной жизни ты больше не получишь…

Наклоняюсь и жадно целую в приоткрытый рот Алексея, у меня есть план, бредовый, но думаю, что несколько минут продержусь…

Поцелуй затянулся. Конечно, жених не смог ответить мне страстью, но внезапно я почувствовала ужасную тошноту. Канцлер прикоснулся ко мне, любопытство подвело эту тёмную тварь. А я мысленно продолжаю рисовать картинки из нашей «счастливой» жизни в чудесном мире. Кажется, он попался на каком-то из кадров фильма с брутальным, накаченным мужиком, уж такое тело в этом мире трудно найти.

Меня чуть не вырвало от привкуса тлена, плесени и старости на языке. Видать, этот гадкий канцлер уже из последних сил удерживается в этом мире. Смерть подошла к нему вплотную, а вместе с ней и я.

Как устрицу всасываю его в себя, зажимаю рот рукой, чтобы не стошнило и бегу на улицу. С каждой секундой мне всё хуже. Вокруг всё меркнет, вижу только туннель перед собой, и цель — карета, что привезла меня сюда.

— Скорее в католический собор. Если потеряю сознание, пусть пастор меня откачивает, во мне канцлер, так и скажете, скорее, сейчас помру…

Пропищала испуганному кучеру и вползла в карету, сил нет сидеть, прямо на полу свернулась в позу эмбриона и замерла.

Если кучер опоздает, то моя душа отойдёт в мир иной вместе с проклятым канцлером.

Зато я поцеловала и спасла милого Лёшу.

Это были мои последние мысли, на какой-то кочке нас тряхануло, и я отключилась. Не успев сообразить, что барон фон Экхарт сейчас охраняет моего отца…

Глава 26. Изгнание

Элизабет фон Экхарт сегодня должна принять участие в благотворительном мероприятии, организованном госпожой Черкасовой в великолепном Торговом комплексе. Самые щедрые и деятельные меценаты приглашены выступить с короткой речью перед концертом, чтобы напомнить состоятельным горожанам о существовании приютов, бесплатных школ и лечебниц.

Проблема в том, что речи всегда произносит отец, а она лишь присутствует и мило улыбается, а теперь всё иначе, впервые обязанность собирать пожертвования легла на плечи юной Элизабет. Пастор вторые сутки вынужден охранять принца-консорта Пруссии, это честь для верного подданного, каким барон Фридрих фон Экхарт и является.

Ещё и Роберт не смог поехать, у него свои неотложные дела на фабрике. Элизабет не стеснительная натура, но, чтобы решиться поехать одной в общественное место