Реванш старой девы, или Как спасти репутацию - Дия Семина

духовная. Когда-то давно я была одержимой, отец сделал всё, чтобы меня спасти, и отказался от светской жизни, когда понял, как много нечисти развелось, и что с ней нужно бороться. Этот приход для нас оказался самым благостным местом, мы помогаем детям и взрослым. И как оказалось, наши способности востребованы, только не подумайте, что я горжусь тем, что могу это делать, нет, это действительно страшно. И Ксения совершила немалый подвиг, она же забрала монстра у своего жениха, на такой поступок отважится только самая чистая и смелая душа. Я сама после попрошу Алексея любить и заботиться о Ксении, другой такой самоотверженной натуры он не найдёт никогда…

Дмитрию осталось только помочь уставшей экзорцистке подняться, подхватил на руки Ксению и понёс в комнаты. Ожидать приезда Михаила Александровича и Фридриха фон Экхарта. Только после окончательной проверки пастора, Ксюшу можно будет забрать домой. Вопрос куда домой. Что-то подсказывает, что после этих событий Михаил не отпустит от себя девочку.

Глава 27. Отец и дочь

Последнее, что я помню из реального: тьма, холод и тошнота.

Потом проблеск сквозь дурноту, и прекрасный женский голос, напевно читающий какой-то странный, непонятный текст.

Был момент, когда я чуть не задохнулась, нечто противное встало комом в горле, дышала ли я в те минуты или нет, даже не знаю. Раз ощущаю себя живой, значит, наверное, дышала…

А потом тишина, я согрелась и окончательно отключилась.

Теперь кто-то настойчиво зовёт меня и гладит по руке, пытаясь разбудить.

— Милая, Ксения! Очнись, ты спишь вторые сутки, пора хоть немного поесть, девочка моя! — и снова поглаживает мою руку.

Не могу узнать, кто это обо мне так заботится. Почему я Ксения, если я Кристина Анатольевна, в далёком прошлом инспектор по делам несовершеннолетних, потом секретарь отдела, боже какого-то отдела милиции? Когда это было? Я же…

Открыла глаза, испугалась и зажмурилась.

Окружение ослепило сиянием.

Сначала показалось, что я на операционном столе и очнулась раньше времени, однако никакой боли нет.

— Ксюша, очнись, это я твой отец…

— Я, кажется, Кристина, я ничего не помню. Простите, отец? — шепчу и снова приоткрываю глаза, с надеждой, что иллюзия яркого света уже развеялась. Но нет.

Вокруг меня слишком светло и ярко, а ещё очень вычурно. Кровать, стены с росписью и позолотой, всё такое шикарное, что мой разум отказывается принимать неопознанную реальность.

Что там сказал незнакомец?

Он мой отец?

Приподнимаю голову и, наконец, вижу рядом с собой взрослого, взволнованного мужчину, он продолжает держать меня за руку и теперь улыбается.

— Простите, я вас не знаю…

— Барон сказал, что после подвига, ты, возможно, снова потеряешь память. Но это нестрашно, скоро всё вернётся, и ты меня вспомнишь, и своих друзей. И своего жениха.

— Жениха? Вы издеваетесь? Мне уже сто лет в обед, какой жених…

Незнакомец не выдержал и рассмеялся, а потом поцеловал мою руку. И я заметила, что ручка у меня тоненькая, пальчики длинненькие, и молоденькие.

Где мои артритные кривые пальцы и дряблая почти прозрачная кожа…

В этот момент воспоминания о последних событиях обрушились на неокрепший разум словно лавина. Пришлось очень постараться, чтобы не застонать и не отключиться снова, голова закружилась юлой.

— Тише, тише, тебе от голода плохо, сейчас подадут наваристый бульон, может быть, ещё чего-то хочешь?

Незнакомец продолжает меня уговаривать, его сильный и уверенный голос действует на меня как успокоительное.

— Простите, можете мне подать зеркальце, я что-то напутала. Наверное, сон кошмарный приснился, что я старая…

Пока в сознании не улеглось и не примирилось всё, что я сейчас вижу, слышу и чувствую, с тем, что я вдруг припомнила, пытаюсь не сказать лишнего.

Вторая молодость…

Точно, я же попала в этот мир, совсем недавно.

Память «нырнула» во тьму подсознания и начала вытаскивать, или даже выхватывать «куски» событий, причём не разбирая, к какому миру относится то или иное воспоминание.

Как на качелях, вверх, вниз, верх, вниз.

Отец подал красивое зеркальце на витиеватой ручке, но понял, что я не удержу его и сам показал моё новое отражение.

— Красивая, но уставшая. Это я?

— А кто же? Ты похожа на свою маму, такая же красавица. Признаюсь по секрету, ты моя самая любимая дочь, есть ещё сын Теодор и младшая сестра Летти, Летиция, они замечательные, но избалованы матерью и положением в обществе. А ты совсем другая, тёплая, нежная, и всё же сильная. Когда мы выяснили, что произошло, я поверить не смог, что ты, не раздумывая, забрала канцлера и помчалась в храм.

— Ах, это. У Алёши такой медлительный дворецкий, он, наверное, до сих пор несёт полотенце и горячий чай. Иного выхода не было. Но Алексей же в порядке? Я успела?

Отец снова рассмеялся, его лицо светится добротой, и я ему вдруг доверилась, не может человек с таким взглядом быть нехорошим.

Кажется, я физически ощущаю его искреннюю любовь. Меня так никто и никогда не любил. Разве только мамочка в далёком детстве, но то, воспоминания старой Кристины, и сейчас их не стоит ворошить, чтобы не сбить свои новые настройки.

— Да, вчера вечером уже пришёл в себя и рассказал, что пережил. Очень волнуется за тебя. Но Пётр Гордеевич пока не отпускает его, боятся, что он ещё не окреп.

Чем дольше мы говорим, тем яснее в моей памяти проявляются события последних часов. И я окончательно становлюсь новой Ксенией.

— Ух, кажется, мне легче, я могу теперь поесть, а то тошнит от голода.

Отец сразу же приказал подать для меня обед, сам кормить не решился, сел в кресло. А пожилая и очень опытная сиделка, поняв, что я пока с ложкой на «вы», приподняла подушки, поставила специальный столик на кровать и начала осторожно кормить меня как ребёнка. Разве только не приговаривала: «За папу, маму, котика, жениха и прочих друзей и знакомых!».

Думала, что после обеда сил добавится, но куда там, окончательно разморило. Как я когда-то любила говорить: «Вся кровь к желудку, и ты сонная утка!».

Пришлось снова лечь и даже не пытаться встать.

— А кто меня спас? Я слышала женский голосок, но не видела никого.

— Элизабет, она поразительная. Удивила не только нас, но и своего отца. Смогла запечатать в ловушке канцлера. Весной он исчезнет, вы обе большие молодцы. Если бы мы тогда смогли сделать то, что вы сделали позавчера, никаких трагедий бы не случилось.

Я лишь пожимаю плечами. Для него прошлое имеет неприятное послевкусие предательства и ужасного проступка, из-за которого на