Скала и ручей - Татьяна Николаева

— Он ведь пошел за горным сердцем. Это известная легенда, к тому же, не зря говорят, что с этой дороги не возвращаются.

— Никто не знает, куда он пошел, — сквозь зубы ответила Элина. — Он запретил говорить, чтобы о нем не беспокоились. Но это у него нет чувств, а у большинства местных с ними все в порядке. И если опытный охотник и бывалый турист вдруг сгинет в тайге, для них это будет, как минимум, странно.

— Странно тут только твое поведение, — перебил Федор. — Я не хочу это слушать. И прекращай виться вьюном вокруг него. Это даже меня раздражает.

— Ему все равно плевать, — с усмешкой фыркнула девушка.

Неслышно отойдя от палатки, Ринат наступил на сухую ветку и пнул котелок, давая знать о своем присутствии. Ветка затрещала, эхо от гулкого удара посудины о камни разрушило умиротворенную тишину, и первой из палатки выглянула Элина.

— Какая чудесная погода! — она потянулась, грациозно и мягко, как кошечка, и откинула назад распушившуюся за ночь косу. — Ринат, а нам сегодня сколько надо пройти?

То был один из немногих дней, когда он порадовался в отсутствии у себя чувств, которые бывают отнюдь не только положительные. Хорошо, что он может испытывать только физическую боль: от слов и двуличия этой милой девушки обыкновенному человеку наверняка было бы обидно. А ему не хотелось грубить и отвечать ей тем же. Зачем, если она все равно не сделала ему больно, пусть даже не желая этого?

— Девять километров. Сегодня мы пройдем первую долину и, если все будет хорошо, заночуем в Сайгуте, в хорошем доме.

— А если не будет? — сверкнула девушка темными изумрудными глазами. Ринат пожал плечами. Если бы он не слышал разговора, то мог бы подумать, что ее опасения относятся к физическому состоянию спутников. На Федора плохо действовала высота, а Рома, хотя и держался изо всех сил, все еще не совсем оправился от ран. Он рассказывал, что дар выручает охотников и в этом, не позволяя им погибнуть так легко, однако Ринату почему-то в это верилось слабо: в своем случае он столь быстрого выздоровления никогда не замечал. Травмы Ромы были тяжелее, чем те, которые он получил пять лет назад, сорвавшись в трещину. Однако Рома встал на ноги буквально за пару дней и теперь шел по маршруту, прихрамывал и тащился в хвосте, но все-таки шел. А он с десяток дней провалялся в избе шамана и еще пару недель ходил, опираясь на трекинговую палку вместо трости. Слишком много странных вопросов возникало последняя время, но задать их было некому.

— Если не успеем до темноты, то поставим палатку в долине реки, под горой Ача-Тай, — отозвался он, оставив мрачные мысли при себе.

— Об этой горе ты говорил девочке, что пыталась продать тебе плохие аметисты?

— Да, об этой. Как видишь, до нее только от Аршата три дня пути, а она врала мне, что на всю работу потратила три дня.

Элина вежливо усмехнулась. Устроившись на бревне и подставив солнцу веснушчатое лицо, она принялась расчесывать волосы, а Ринат взялся готовить завтрак, изредка поглядывая на нее. Она, зная, что он смотрит, изящно перебирала пряди и улыбалась задумчиво и слегка рассеянно, но он не любовался ее красотой. О чем же они говорили, что она такого предлагала? В умении этой кошечки быть настоящей волчицей он не сомневался.

Федора явно мучила горная болезнь с непривычки. Элина выглядела более выносливой. А вот ее брат с трудом заставил себя выползти из палатки, едва добравшись до импровизированной кухни, уселся на бревно и угрюмо обхватил колени руками. Его короткая рыжая борода неряшливо торчала в разные стороны, помятое со сна лицо не выражало ничего, кроме усталого равнодушия. Ринату все больше казалось, что пойти в горы за сестрой была идея Элины, а он просто не смог оставить сестру одну и пошел следом, в целом не слишком жалуя туризм, тайгу и взбалмошность обеих девушек.

Смирившиеся с отсутствием выбора, ребята вяло ковыряли ложками гречневую кашу и жевали подсохший хлеб с сыром. Просыпались все долго, солнце забралось уже высоко и начало припекать, поэтому завтракать и собираться пришлось на жаре.

Дорога почти сразу от лагеря резко забирала вверх и петляла среди отвесных мшистых скал, спотыкаясь о камни и торчащие корни бродячих деревьев. Кое-где виднелись ленты, как и на другом берегу реки, вся земля, сырая и черная после ночного дождя, была истоптана округлыми следами.

— И как они здесь верхом ездят? — возмутилась Элина, в очередной раз рухнув носом вперед и не разбив его только потому, что Ринат успел подхватить ее за куртку. — Тут даже пешеход ноги переломает!

— Животным в природе лучше, чем людям, — резонно возразил он. — И даже лошади, которые в горах кажутся неуклюжими, карабкаются по этим тропинкам лучше нас.

Редкий лес превратился в настоящие северные джунгли, и продираться по ним пришлось еще долго. Под ногами змеями вились огромные и толстые корни кедров, по левую сторону, в глубокой скальной щели, шумела и грохотала река: чем выше забиралась дорога, тем громче становился плеск. Миновав полуразвалившийся забор и скрипучую калитку, шедшая впереди Элина вдруг застыла в изумлении. Взгляду открывался невероятной высоты водопад, серебристо-белый от брызг и пены. Мощная струя воды словно застыла во времени, и лишь капли, изредка долетающие до берега, напоминали о том, что это не стекло, не изящный хрусталь, а живая стихия.

Поток брал источник на вершине горы Ача-Тай и считался одной из причин, почему до нее так сложно добраться: в окрестностях не было ни одного брода, и чтобы перейти реку, нужно либо бродить ее снизу, где в одиночку можно только переплыть, либо карабкаться по скалам почти вертикально. Вспомнив юную торговку, Ринат задумчиво улыбнулся и покачал головой. Даже ему был не под силу этот подъем в одиночку.

Тропинка, то появляясь, то вновь прячась среди мшистых камней и густых зарослей рододендрона, уносилась вверх и вверх, только изредка выходя на ровную местность по альпийским лугам. Рододендрон цеплялся за ботинки, беспощадно развязывал шнурки, колол руки и предательски скользил, если приходилось за него держаться. Если в лесу было просто серо и сыро, то, когда вышли на открытую местность, туман неожиданно стал сгущаться, обступать со всех сторон, а потом и вовсе заморосил дождем, но таким мелким, что одежда даже не успевала промокнуть. Тонкие, хрупкие и холодные иглы сыпались с неба и сразу же таяли на рукавах, на ладонях, ресницах.

Элина зябко передернула плечами и отстегнула