Скала и ручей - Татьяна Николаева

замерев у двери, Ринат бросился ей навстречу, но остановился в двух шагах, словно наткнувшись на невидимую преграду. Она молча встала. В мягком полумраке ее большие темные глаза поблескивали, и этот блеск ему был хорошо знаком даже спустя столько лет. С трудом заставив себя забыть о выросшей между ними стене, он сделал еще один шаг и раскрыл объятия.

Глава 14

Вернись и останься

Сайгут. 2700

Она обняла его за шею и положила голову на плечо, и он прижал ее к себе, крепко, но бережно, ощущая ее легкую хрупкость. Такая родная и близкая, усталая после долгой дороги, задумчиво-печальная, она совсем как раньше легонько щекотала шею дыханием и завитками мягких темных волос, от нее все так же пахло ягодами и сладкой ванилью. Прильнув колючей щекой к ее щеке, он глубоко вздохнул, стараясь покрепче запомнить этот сладкий аромат беззаботного прошлого, эту легкую нежность молодости, которая безвозвратно ушла.

Только с ней он еще немного чувствовал себя живым. С ней — и с горами. И если горы брали плату за жизнь, то она не требовала ничего.

Но тут же страшная и тревожная мысль закралась в его сознание. На мгновение он подумал, что обрадовался встрече, хотя и не испытал ничего, кроме некоторой ностальгии. Она никогда к нему не приезжала, только писала, даже не пыталась узнать, где он и что с ним, и не только потому, что не хотела или боялась столкнуться с обманчивым счастьем прошлого — просто не могла, привязанная к их общим обстоятельствам.

— Митя? — прошептал Ринат, аккуратно взяв ее за плечи, отстранив и внимательно заглянув в большие синие глаза.

— Да… — едва слышно выдохнула Тамара, и ее губы задрожали, но она не заплакала. Слез уже не было. Просто не осталось.

Он крепче прижал ее к себе, и она, спрятавшись от собственного горя в его теплых объятиях, молча и сильно вцепилась в мягкий флис кофты, как в последнюю опору.

Нима тактично вышел, прикрыв скрипучую дверь и оставив огарок свечи в плошке на скамейке.

Ринат медленно опустился на колени и обнял ее за пояс. Она положила холодные ладони на его голову, запустив пальцы в растрепанные черные пряди, притянула к себе. Он не видел ее в ту минуту, но готов был поклясться, что она запрокинула бледное лицо кверху и сглотнула слезы, застрявшие комом в горле.

— Его больше нет, — прошептала Тамара. — Все было зря. Я думала, что он идет на поправку, даже писала об этом тебе, но потом ему стало хуже.

— Как он… — Ринат споткнулся на полуслове, не в силах произнести нужное, и провел сухой и жесткой ладонью по лицу. — Как это случилось?

— Он просто не проснулся. Просто перестал дышать…

Тамара не выдержала и разрыдалась, бессильно опустившись на пол рядом с ним, то и дело вздрагивая от беззвучных рыданий в крепком кольце рук бывшего мужа. А он стоял на коленях, гладя ее по голове и шепча что-то успокаивающе-неразборчивое, и ощущал, как горло перехватывает тесным обручем на каждом вдохе.

Он понимал, что это однажды случится. Знал, что с такой болезнью, какую диагностировали их сыну еще в младенчестве, мальчик не проживет долго. И все-таки страшная весть одним махом выбила все дыхание из груди и землю из-под ног, и он не находил в себе сил даже успокоить Тамару: просто не знал, что сказать, чтобы не обидеть ее невольно, не представлял себе, что чувствует мать, потерявшая ребенка, не знал, что должен чувствовать отец, ведь и хорошим отцом он, по сути, не был. И в то же время казалось странным, что и его сердце тоже неожиданно дрогнуло и оборвалось, рухнуло в бездну. Видно, особенно сильные чувства все-таки еще не исчезли совсем. Тогда он был бы благодарен своему проклятому дару, если бы он забрал их все.

Ведь если ты ничего не чувствуешь, ты уже не жив. А мертвым не больно.

На улице что-то загремело, рассыпавшись, и через минуту раздался оглушительный рев. Словно очнувшись, Тамара поспешно вытерла слезы тыльной стороной руки, но так и осталась без движения. Ринат напряженно прислушался. С улицы доносились крики и грохот.

— Я сейчас, — коротко бросил он. С одного подвеса на рюкзаке отцепил свой нож и бегом бросился со двора.

На месте, где жилые дома незаметно переходили в торговые ряды и палатки, царила страшная разруха, будто множество телег промчалось прямо сквозь эти ряды, переломало хлипкие конструкции, расшвыряло по дороге товары и драгоценные камни. Рукоять ножа неприятно холодила ладонь, как будто даже бессловесное оружие могло испытывать страх. Ринат сжал его крепче. Сейчас не время думать.

Чудовище посреди дороги издали походило на большого черного медведя, вот только его рога, загнутые кверху, как у горных туров, принадлежали никак не медведю. Зверь рычал, метаясь, как раненый, подминал под свои мощные лапы лотки, товары, полотна, обтягивающие палатки. Торговцы спешно собирали свои драгоценности, испуганные туристы, никогда раньше не встречавшие таких чудовищ, в бестолковой панике кричали, бежали, толкая друг друга и ругаясь. Среди ярких цветов палаток мелькнула огненно-рыжая шевелюра Федора и пестрый платок Элины. Кто-то, однако, умудрялся снимать это все на телефон — высокий и нескладный прыщавый подросток во всем черном.

Завидев вспышку, зверь присел на задние лапы, рефлекторно дернулся и взревел. Что произойдет дальше, Ринат прекрасно знал хотя бы из уроков биологии: для этого не нужно было иметь представление о таежных чудовищах, любое животное будет напугано вспышкой. Он бросился наперерез зверю быстрее, чем успел что-либо подумать, и закрыл собой горе-фотографа, а вместе с ним — оказавшихся поблизости Элину, Федора, незнакомую туристку с ребенком. Громкий свист отвлек зверя от атаки, на его пути оказался другой человек, и он, изумленный, снова присел на лапы, принюхиваясь и водя по сторонам маленькими черными глазами.

Человек и зверь замерли друг напротив друга. Вокруг даже стихли крики и топот ног спасавшихся бегством: в этой безмолвной схватке будто замерло время, и вот, наконец, человек одержал первую победу: зверь кинулся на толпу за его спиной, надеясь растоптать наглеца, посмевшего встать на его пути, и другого, который так его напугал.

Одним движением Ринат расправил складной нож. В несколько прыжков айдас почти достиг цели, но неожиданно все, смотревшие на этот поединок, испуганно ахнули: кувыркнувшись вперед и сжав нож над головой обеими руками, Ринат исчез прямо под тяжелой тушей рогатого медведя. А тот, издав странный хриплый рев в последнем прыжке, вдруг распластался в воздухе