Скала и ручей - Татьяна Николаева

Легкие предрассветные сумерки скользили туманными тенями по зеркальной поверхности реки, что вынырнула из-под камней и теперь сонно несла воду вдоль дороги, тихо вздыхая и плескаясь. В конце лета светлело долго, и у воды было совсем темно, но этот сизый светящийся полумрак, пронизанный сиянием низкой луны и крупных, колючих звезд, будто поднимался из глубины озер, охватывая тайгу и горы тусклым неведомым светом. Пахло мокрой землей и хвоей, вода с шелестом набегала на камни, где-то одиноко вызванивала ночная кукушка.

Но вот сонное ворчание реки смолкло вдали, дорога начала забирать круто вверх, и идти стало легче, несмотря на резкий подъем: ветки больше не хлестали в лицо, мягкий пружинистый мох сменился землей и камнями, а вскоре лес и вовсе расступился, пропуская идущих на открытое пространство долины-чаши.

По обе стороны резко вздымались высокие каменистые стены, будто огромное озеро ушло, оставив пустые берега. Глубокая вымытая полусфера по краю была изрезана пиками и перевалами. Среди туристов такую долину называли «цирк», но цирка такой идеальной формы Ринату еще не доводилось увидеть. Эта дорога вела в противоположную сторону той, куда они собирались изначально.

— Нам нужен вон тот перевал. Хрустальный, — смуглый палец Нимы ткнул в широкую улыбку меж двух рогатых вершин.

— Это Хрустальный? — воскликнул Ринат, с трудом сдерживая изумление. — Но я был с другой стороны. Отсюда до него еще три дня пути.

— В обход — да. А я покажу тебе короткую дорогу. Она труднее, и пройдут ее не все, но ведь и не все должны идти рядом с тобой, правда? — пхади хитро улыбнулся и подмигнул, и Ринат молча последовал за ним, пообещав себе не удивляться.

Узкая тропа, отмеченная турами из плоских камней, ползла наверх, то исчезая на крупной осыпи, то петляя по самому краю. Нима карабкался уверенно, ощупывая ногами камни и стараясь не наступать на живые, неустойчивые. Ринат, привычный к перевалам, с трудом успевал за ним. Последние метры на крутых осыпающихся скалах дались непросто: пришлось взбираться почти по вертикали, цепляясь руками за острые камни. Маленький и верткий горец легко очутился наверху, на седловине перевала, и сверху протянул руку своему спутнику. Уперевшись руками в колени, Ринат перевел дыхание, огляделся по сторонам и замер, не в силах вымолвить ни слова.

За пять лет в Салхитай-Газар ему доводилось видеть многое: и водопады с многоэтажный дом, и круглую радугу, и непроглядную стену дождя, и сверкающее золото на дне горной реки, но такого он не видел еще никогда. Вдалеке, насколько хватало взгляда, простиралась изумрудная долина, постепенно переходящая в темные каменные осыпи, а те, в свою очередь, стремились к небу так высоко, что на них лежал снежный покров. И первые лучи рассвета сверкали на этом снегу ярче драгоценных камней, и горы тонули в золоте, белизне и густых, тяжелых облаках.

Острые пики стремились на восток, как корона из пяти вершин: слева — Генерал, справа — Дева, между ними — три брата, Ашха-Тах, Анку-Лай и Менгу-Тау. Встающее солнце ярко освещало долину, и там, где до него дотягивались тучи, клубилась тьма — живые кучевые облака бродили туда-сюда, цепляясь тяжелым свинцовым брюхом за скалы. А в глубине горного венца, надежно скрытый от тех, кто смотрел бы снизу, возвышался храм Небесного престола: изящная пирамида из белого камня, увенчанная золотым навершием и сверху донизу украшенная цветными лентами. До него оставалось еще много дней пути, и издали ленты выглядели пестрым пятном, а золото на пике сверкало крохотной искрой.

Ринат невольно сделал шаг поближе. Из-под ботинок с шорохом посыпались мелкие камни, он наткнулся на незримую холодную преграду, как будто невидимая рука удержала его от падения; неловко переступил, удерживая равновесие, и стряхнул с ветровки влажный след.

— Показалось…

— Нет, не показалось, — улыбнулся пхади и, отвязав от пояса одну из своих молельных лент, протянул руку с ней. В долине было тихо, ветер спал, но лента всколыхнулась, дрогнула. — Это дух Тэнгэр, по-вашему — Небо. Он охраняет Небесный престол, — благоговейно прошептал Нима, сложив руки лодочкой у груди. — Если тебе понадобится, ты всегда можешь его позвать. Попросить совета или помощи. Но злых мыслей он не потерпит. Накажет тебя.

— Но я же не шаман, — с сомнением оглянулся Ринат. — Как я могу говорить с духами?

— Для разговора с природой не нужна магия, — серьезно ответил пхади. — Это маленькая хитрость. Надо просто верить. Если захочешь — позови, если будешь в нужде — попроси, и ничего в этом нет дурного. Если ты во что-то веришь, оно ведь случается, так?

Ринат не ответил. Глядя на сверкающие вдали пики Небесного престола, он незаметно раскрыл ладони и, хотя никакого дождя не было, — почувствовал, как их касается что-то холодное и влажное. Быть может, это и правда был высокогорный ветер, вбирающий в себя влагу и холод с ледников. Но местная легенда нравилась ему куда больше.

В горах мистика часто бывает обнаженной, дикой, такой, в которую никогда не поверишь в городе, будучи серьезным и рассудительным человеком. Здесь люди готовы поверить во все, что угодно, только бы избежать необъяснимого ужаса — так и оживают йети, Черный Альпинист, Белая дева, Ледяной старец, небесные воины и многие другие, обыкновенно скрытые от скептических глаз и сердец. А здесь, далеко от привычной жизни, где не ходит транспорт и не ловит связь, сердце нараспашку, и люди верят, потому что легче жить с верой.

Так было всегда. Испокон веков люди сами придумывают себе сказки и сами вдыхают в них жизнь. Ведь у каждого в жизни должна быть собственная сказка, в которую можно верить, несмотря ни на что. Так придумали олимпийских богов и языческий пантеон, домовых, леших, русалок и прочую нечисть. Если страх наделить внешностью, голосом и способностями — он станет похожим на самого человека, а человек, как известно, смертен и отнюдь не бесстрашен. Став ближе к своему страху, сделав его на себя похожим, можно взглянуть ему в лицо и тем самым стать сильнее.

А ему есть за что сражаться и есть что беречь. Даже теперь, когда отчаяние захлестнуло с головой, впору было остановиться, увидеть свою цель, осознать, что путь от земли до неба существует на самом деле. Что будет в его конце? Кто знает… Но нельзя обрести знания, не пройдя путь до них. И нельзя допустить к этому знанию тех, кто обойдется с ним