Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

class="p1">Беспокойство его мне, безусловно, льстило. В полумраке канализации он как самый настоящий герой пытался меня спасти. Пока, правда, непонятно от чего. И это было бы даже романтично, если бы не моя брезгливость. Воняло очень. И я не смогла удержаться:

– Ладно, уговорил, давай и тебе порежу! – и замахнулась на него ножом. Клим отпрянул, стукнулся затылком о трубу, выпирающую на стене, крякнул. Я не устояла на каблуках и завалилась на него. Вот так вместе, почти в обнимку мы и упали в желоб с говном.

Крысы с диким писком разбежались, парочка протопталась маленькими, но от этого не менее обидными, лапками по моей спине.

И напоследок бабкин кулон, как самый настоящий защитник от всяких вражин, выпал из моего декольте и долбанул Клима по лбу.

Надеюсь, очень больно.

Вот знала же, что у Клима нет чувства юмора. С Надюшкой мы бы посмеялись и подурачились, озаглавив наше приключение: «Добро пожаловать. Специально для вас – свежесмытые помои».

А этот… – непробиваемый скептик.

Хорошо, конечно, что уровень помоев в этот день в Санкт-Петербурге был невелик. Но Клим испачкал второй костюм за два дня. Вот уж не ожидала, что он у меня таким грязнулей окажется.

Я, кстати, осталась чистой, так как лежала на ковбое сверху. Было твёрдо и неуютно, пресс у Клима казался каменным, непробиваемым. Будто по камням ползаешь, даже рёбра можно поцарапать, несмотря на прослойку мышц. И странным показалось, что мне ночь с ним понравилась и запомнилась. Но точно помню, тогда мне было очень хорошо, а сейчас воротило всю. Даже прикасаться к Иствуду было брезгливо. Хотелось бы кого-то нежного, мягкого, доброго.

Сразу вспомнился Феофан. Вот уж кто обладал стопроцентной мягкостью. Надо бы ковбоя к Фео сводить, может, домовой научит его уму-разуму? Ага, и ещё носки стирать, и кашу варить, и фартук с рюшами носить!

***

Клим терпеливо дождался, пока я приду в себя, попросил слезть и спросил:

– Чем это ты меня долбанула?

– Кулон бабушкин. – я встала, отряхнула юбку и жакет. Каблук на правой туфле, к сожалению, оказался сломан. – Защищает от злых духов. Видишь, и тебя наказал, за то, что хватаешь людей без разрешения!

Пару секунд выбирала «разуться» или «отломать каблуки». И решилась на второе. Босиком идти совсем не хотелось.

– Дай-ка посмотреть! – широкая мужская ладонь черпанула перед моим лицом, схватила кулон. И я с удивлением поддалась вперёд под притяжением медной цепочки, на которой висело украшение. Клим поднёс мой кулон к глазам и, подсвечивая себе фонариком в левой руке, внимательно разглядывал. – Надо же, какой знакомый узор…

– Где? – стараясь вырваться, я уперлась в локти ковбоя, но мужчина меня отпускать не собирался. Наоборот, он притиснулся ближе и показал мне кулак. Хороший такой мужской кулак. Таким можно лицо кому-нибудь разбить или рёбра сломать, если посильнее ударить. Почему Клим вздумал угрожать мне, я понятия не имела. Может, действительно краски надышался или головой ударился, когда падал?

– Да не трясись ты так! Узор на кольце видишь? – спросил Клим и замахнулся.

Я, по правде, ничегошеньки не видела. И готова была его уже сдать на съедение хоть крысам, хоть лепреконам. Меня в жизни никто не бил (ещё ни разу не догнали). Да, ситуации разные бывали, но постоянно спасал Счастливый случай, Дракон или Город. Все трое меня очень любили.

– Василиса, они одинаковые, – терпеливо и на тон тише произнёс Клим. Снял с пальца перстень и поднёс к кулону.

Удивительно, но рисунки на украшениях совпадали. Восьмиконечный крест, вписанный в круг, – Великое Коло. Мне бабушка рассказывала, что он символизирует вечность, бесконечность Бога Рода и его всепроникающей любви. Самый всеобъемлющий знак наших предков и самый распространённый символ славянской веры.

– Дай-ка! – вырвала драгоценности из рук ковбоя. Ну как драгоценности? У Клима-то печатка золотая, а мой кулон медный. И вся ценность его – в памяти. Простой кругляш на цепочке в виде полусферы, испачканный кровью. Это я так руны собиралась закрепить, да так и не успела. Но сейчас меня волновало гораздо больше, что перстень идеально вставлялся в углубление кулона и даже, чуть повернувшись, с щелчком зафиксировался. Получилась странная конструкция с выпирающим ободком и Великим Коло в основании.

– Зачем? – успел удивиться Клим, недоуменно касаясь кольца, и тут же был отброшен взрывной волной.

Опять в сточные воды. Опять на спину. Меня же потащило в противоположную сторону: на груду камней, которую мы совсем недавно так трудолюбиво сложили с ковбоем.

Раздался стук и звон разбитого стекла.

Подземелье погрузилось в полную темноту.

Кажется, мы остались без фонарей.

Пока я лежала и ругалась на свой организм, который отказывался ворочать руками и ногами, передо мной выросла тёмная фигура. Недовольная и немного попахивающая. Она спросила:

– Телефон есть?

Душу не просит и хорошо. Пусть уходит.

Порылась в пальто и протянула сгустку мрака великое изобретение человечества. Где-то ещё пластырь валялся, чтобы ранку заклеить после окончания обряда. Но тут теперь бинт понадобится.

Фонарик сотового осветил небритый подбородок Клима, тонкие губы и кусочек носа. Довольно красивой формы, если рассматривать с художественной точки зрения.

– Вставай, – ко мне протянулась чёрная рука. Я приняла помощь и аккуратно встала. Потрогала затылок. На пальцах блестела кровь.

– Так, нам надо быстренько тут закончить и в офис или больницу, – пробормотала, чувствуя, как темнеет в глазах. А! Это Клим отвернулся от меня и принялся шарить по земле в поисках фонарей. Без них в канализации было реально неприятно находиться.

Я прислонилась к стене, прочертила кровью прямую линию поверх еле видной белой и прошептала, превращая слова в музыку и вливая силу в стену:

– Отче наш, учитель. Отвори врата небесные, обереги нас. Установи ограду промеж нас и врагов наших, славный Боже, вещий Боже! Славим тя, небоже! Славим, как велено, славим, как речено. Слава те, Отче, буди славен вечно!

С последним словом руны налились голубым светом и замерцали. Сияние неторопливо сместилось в центр белой линии и заискрилось, поднимаясь, проходя сквозь потолок и вырываясь на поверхность.

Свечение оборонного барьера на вид было таким же, как и блеск защитой сферы.

Прошла три шага и повторила тот же ритуал.

– Хватит, – строго и безапелляционно приказал Клим. Он отодвинул меня от стены и, закинув мою руку себе на плечо, потащил в сторону выхода из подземелья, подсвечивая себе путь телефонным фонариком.

– Мне надо