Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

Отодвинула стул, ввела пароль, снимая блокировку экрана, проверила личную почту. И всё это делала, стойко игнорируя почти осязаемое наблюдение с правого бока.

Он специально? Заняться больше нечем?

Ну да, я же должна быть приветливее и добрее.

– По всему Городу есть наблюдатели – это люди, замечающие паранормальное. Они присылают информацию на сервер, и мы её проверяем, – пояснила Климу суть того, чем занималась в данный момент.

Мужчина нагнулся и с сомнением прочитал:

– Жёлтая пресса:

Боярский порадовал поклонников голым задом…

Кронштадтские бомжи захватили власть на автобусной остановке. Это сильно возмущает жителей столицы острова…

Петербуржец потерял на улице заминированного пластидом кота-смертника. Животное испугалось и убежало в неизвестном направлении...

Жительница Кудрово скормила мужа испанской собаке. Его руки были разрезаны до кости, и стаффордширский бультерьер съел куски его тела...

Лихач забыл на трассе ногу сбитой им женщины…

У Клима оказался приятный голос, когда он не допрашивает, а читает вслух. Но немного недовольный.

– Это что за бред обкурившегося наркомана? И это ты называешь работой?! – Ковбой отобрал у меня мышку и пощёлкал по сообщениям. Там было не лучше. Дойдя до упоминания гигантского червя в подземке, Клим ткнул в мои записи, где данный инцидент был отмечен как важный и требовал дополнительной работы: – Серьёзно? Червяк?

– Кота-смертника тоже нужно проверить. Может быть домовым, – невозмутимо пожала плечами. – Ну ползает Вармалей Землероич под Петербургом, что такого плохого? Он безобидный. Полезный даже. Землетрясения предсказывает.

Клим погрозил мне указательным пальцем, но неуверенно. Почти покрутил возле виска, можно сказать:

– Я изучил записи по контактам. Что значит «духам поэтов водку не наливать, начнут самоубиваться и стихами забрасывать»?

– Каждая сущность Города имеет свой характер, она будет взаимодействовать с тобой, только если ты удовлетворишь её желания. Например, поделишься эмоцией или чем-то материальным. Гумилёв с Бродским первым делом налить требуют. Но лучше им выдать по свежей газете. Всегда помогает.

Мужчина завис, переваривая информацию, и неожиданно перевёл тему:

– А что там с вчерашними лепреконами? Всё? Закрыли вопрос?

Наверное, ему маленькие носатые человечки ближе, чем огромные черви или мёртвые поэты. Ничего, до подземки мы тоже доберёмся, Климушка.

Показала ему сообщение в рабочем чате:

– Станислав Аристархович сказал зайти около десяти к нему. Выдаст инструкции. Я же ему вчера позвонила. Он уже наверняка знает, что делать.

***

– Сотрудники изучили феномен. Коммунальщикам руки надо оторвать и экскаваторные ковши вместо них вставить. Разрыли канализацию под половиной квартала, а когда обратно заделывали, даже не поинтересовались, почему стоял строгий запрет на работы в этом секторе. Думали, что бюджет Города экономили. А там трубам семьдесят лет, менять пора, – Дизверко в бешенстве пускал дым из ноздрей и немного сифонил пламенем. Он собрал в своём кабинете экстренное совещание.

Кроме нас с Климом и Нади на нём присутствовали ещё три человека из отдела разработок, активно кивающие каждому слову начальника, и Давид Моисеевич Хворь, лучший заклинатель СМАКа.

– Первоочередная ваша задача, а заодно и первое задание для Котёночкина, хорошая фамилия, кстати, – похвалил начальник Клима, – восстановить барьер вокруг Кунсткамеры. Идёте вчетвером, парами. По месту разрыва дописываете контур краской, читаете заговор, скрепляете кровью. В местах разрушения стен или пола просто соединяете линии с первоначальным рисунком, если заметите что-то необычное, тут же звоните мне. Вопросы есть? – начальник протянул Иствуду и Хворю по банке с белой краской. А нам с Надей – кисточки.

– Сочувствую, – шепнули мы друг другу одновременно.

Подруга поняла, что я не рада своему напарнику. А Хворь был под стать Климу. Высокий тонкий блондин сорока пяти лет с прямой чёлкой, скрывающей вечно прищуренные глаза. Человек прекрасный, но жутко недовольный жизнью. Он любил работать один, вечно всех строил, дерзил и вообще был знатным социофобом.

Как-то раз Хворь молчал целый месяц. Все думали, что его прокляли и расколдовать пытались. А Давидушка просто игнорировать нас изволил. Короче, заноза он поглубже ковбоя.

Мы забрали инвентарь и выдвинулись к Кунсткамере. Все на моей машине. А возле канализационного люка Клим поинтересовался, наблюдая, как Хворь безмолвно выковыривает круглую железную крышку из асфальта:

– Мы реально полезем в канализацию?

– Ты приказ не слышал? Помог бы лучше! – рыкнула я на него, не сдержавшись. И Иствуд подчинился, но бубнить не перестал:

– С краской обычной? И будем кровью что-то там заговаривать? Это же бред! Вы же взрослые люди!

– Действительно, надо было баллончики с распылителем взять! И переодеться! – хлопнула себя по лбу Надька. А Клим выпустил люк и изобразил своё любимое «рука-лицо».

Крышка упала на ногу Хворю, тут же огласившему всю родословную ковбоя до пятого колена.

– А ты ещё и на каблуках! – досталось от Клима почему-то мне.

Вот же привязался, Фома неверующий. Плохо его Ангел крестом приложил, сильнее надо было!

– Спускаемся и идём 150 метров вправо до первого поворота, там налево, и будет место раскопок, – Давид Моисеевич сверился с картой, загруженной на телефон. 3D-проекция канализации оказалась незаменимым подспорьем в нашей работе.

Первыми пошли мужчины, мы с Надей за ними. В канализации на Васильевском острове было даже чистенько, отходы плескались в узком желобе посреди большого каменного коридора, оставляя справа и слева небольшую дорожку для одного человека. Под потолком и вдоль стены тянулись три трубы разных размеров: тонкая, средняя и толстая. Если бы не влажный, скользкий пол и стены, покрытые плесенью, это место можно было бы назвать образцом чистоты. Чувствовалось, что тут недавно провели ремонт.

В указанном месте коридор разветвлялся. Хворь сказал, что площадь работ составила примерно сорок метров. Немного. За день перепроверим всё. И мы разошлись в разные стороны. Надюшка с лучшим заклинателем налево, я с Климом – направо. Возле здания Кунсткамеры коридоры канализации складывались в неровный круг, вдоль которого был замкнут барьер, и мы обходили этот круг с разных сторон с целью проверить весь диаметр и встретиться в конце.

– И часто у вас такие задания? – нарушил молчание напарник. Фонарик выделил его лицо в темноте. Синие круги под глазами и упрямо поджатые губы. Ковбою не нравилось бродить по канализации.

– Это не исключительный случай, – ответила, стараясь не поскользнуться.

Шпильки вели себя крайне неустойчиво. Клим шёл впереди и периодически оглядывался на меня. Хвататься за него