Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

В понедельник у нас выходной. И вчера, открывая кабинет диковин, смотрительница увидела на полу мокрые следы, идущие от самого входа. И в самом зале воняло формалином до одури. Мы всё проветрили, полы вымыли. А в обед та же картина: вонь и разводы по залу. А потом и сами лепреконы выползли, даже мне показались. Сама понимаешь, раз уж я увидел, то они этого захотели.

– Что-нибудь сказали?

– Требовали свободы и грязно матерились.

Я всё это время сидел молча, запоминая. Насчёт «провести молебен» я был очень даже согласен, только ещё туда же весь СМАК и его сотрудников. Всему происходящему должно быть простое и реалистичное объяснение.

– А следы? – во мне включился режим следака: вначале узнать все детали дела, потом понять картину целиком, выявить и наказать виновных. Постарался не коситься сильно в сторону Василисы.

– А это лепреконы ходили вчера на улицу, потом по залам гуляли. И запах отсюда. Они же сколько сидят в своих банках, вот и провоняли и пропитались, – Андрюша постучал карандашом по стеклу трёхлитровой банки, стоящей рядом с ним. В ней плавало что-то непонятное, белое и мерзкое.

Меня передёрнуло от нарисованной воображением картины: как белые желеобразные слизни ползут по паркету на улицу, чтобы прогуляться по набережной. Нееет, до такой степени я ещё не обработан СМАКом, чтобы принять всё как данность. Надо продолжать сопротивляться.

– Раз они смогли выйти так далеко, значит, контур разорван, – Василиса взволнованно вскочила и зашагала по кабинету. Острые каблучки зацокали по паркету. Цок-цок, словно гвозди в гроб адекватности и здравого смысла.

Хозяин кабинета и по совместительству «целый доктор наук» (не хватало мне ещё ополовиненного!) кивнул:

– Да. Вчера пришлось активировать силу Армиллярной сферы.

Я сделал себе на памяти зарубку: узнать у Василисы, что это ещё за фигня. Будет ли молот Тора и паутина Человека-паука?

– Надолго её хватит? – зараза блондинистая остановилась около якута и прищурилась на банку с мерзостью. Озабоченно спросила: – Много там накопилось?

– Дня на четыре-пять максимум.

– Надо смотреть и Дизверко докладывать. Сегодня музей закрыли?

– Да, санитарный день же. Последний вторник месяца, – вставая из-за стола, пояснил Андрюша.

– Повезло.

– Можно и так сказать.

– Так! А что это за контур? Какой он? Из чего? И кто его порвал? – как бы мне не было странно это признавать, но психика, стараясь откинуть всю услышанную дичь про лепреконов, ангелов и русалок, не подавляла работу мозга. Уж он-то продолжал работать в штатном режиме, что, наверное, было даже плохо. Уж лучше б уже отключился. Проще сойти с ума, чем копаться в этом… паранормальном.

Василиса открыла было рот, то ли хотела что-то пояснить, то ли намеревалась на меня шикнуть, но Андрюша её опередил.

– Что этот контур такое, не скажу. Я его вовсе не вижу, только чувствую холод, если подойду ближе. Но штука полезная и супермощная!

– Я его вижу как голубую нитку на земле. Ну или не на земле, – блондинка улыбнулась. Хотя я совершенно ничего веселого пока не заметил. Только если они все вместе смеялись надо мной.

– Конкретнее, – я посмотрел на Василису как можно строже. А она распахнула глаза свои голубые и быстро принялась пояснять:

– Контур проложен под землёй. Он энергетический. Я его вижу и чувствую, могу пересечь его, выйти и войти. А для духов он непреодолим: все, кто сидят внутри, там и останутся, кто снаружи – внутрь не попадут, – отрапортовала напарница, не мигая и не сбиваясь.

Со стороны Андрюши послышалась реплика: «Силён», но к чему она относилась, я не стал уточнять. Сейчас надо по горячим следам выяснить максимум деталей. А эмоции все потом.

– Как его можно порвать?

– Так вот это как раз проще простого, – якут развёл руками, и я перевёл на него своё внимание. – Так как контур можно видеть или, в моём случае, чувствовать, у нас есть его чёткие границы на карте города. Он небольшой, третий же был в защитном комплексе. Краем задевает зоологический музей, но там мирные зверушки живут, им контур не нужен. А вот на задворках музея кто-то в последнее время, примерно с конца августа, повадился воровать крышки люков канализационных. Одну упрут, новую поставят и так по кругу. А в воскресенье туда наш местный маргинал Митяй попал. Шёл поутру подшофе, не увидел дыры и рухнул прямо внутрь. МЧС вызывали, доставали бедолагу. Потом коммунальщики приехали, лазали в канализацию, дорожные службы следом перекопали улицу поперёк. Ну и задели, видимо, наш контур. Без согласования же всё.

– Как обычно, – Василиса нервно постучала каблуком по полу и уже готова была бежать. Куда, мне неясно, но в глазах загорелся фанатичный блеск.

– Оставь свои координаты, Андрюша, если у меня будут вопросы, я свяжусь.

Мужчина спокойно и без пререканий черканул мобильный номер на обороте визитки и протянул мне:

– Или по рабочему, или по личному звони. Отвечу. А тебе, Василисушка, сочувствую: не повезло тебе с напарником.

– Это почему? – в один голос спросили мы. Я – с возмущением, она – с интересом.

– Так он же явно из Верховных. Владыка, может, а может, Древний.

– Да он просто мент. Вот и привык командовать, – отмахнулась напарница от слов Андрюши и бодро поцокала по коридорам музея.

И вот этот цокот, как у лошади подкованной, бесил меня зверски!

***

Василиса уверенно шагала по залам и коридорам музея, призывно покачивая бёдрами. Я даже залип на эти её шикарные вторые девяносто. Если мне не изменяет память, то и первые девяносто были хороши. Хотя чего там моя память может изменять. После той ночи с Василисой мой целибат скрашивали только медсестрички в госпитале. Но там так по-быстрому и без души, можно сказать, что ничего и не было. Фитнес один, чтоб не заржавело. А вот так, чтоб с огоньком, с удовольствием – всё не складывалось.

Не иначе как сама Василиса на меня порчу навела этими своими бёдрами. Я попытался отвести от них взгляд, но выходило откровенно плохо. Это навеяло воспоминание из детства: были у тётки в доме часы с маятником, которые громко тикали и били каждый час. Бом-бом-бом. Я любил зависать на них, рассматривая, как мерно бегут стрелки, и ходит туда-сюда гиря.

Вот и сейчас я залип на обтянутой тканью